Но всякий раз, когда я припирал его к стенке, он яростно все отрицал. И у меня не бежали мурашки по шее — значит, он не лгал. Сулон никогда мне не лгал — чего не скажешь о большинстве людей. Вот почему, несмотря на слухи, я продолжаю ему доверять.

А вот терплю ли я его — это уже другой вопрос.

— Войди. — Если повезет, он не станет разводить болтовню, и я смогу выспаться, наконец-то избавившись от тяжести в груди.

Потертый брезент шуршит, расходясь в стороны, и входит Сулон.

— Сир, — приветствует он, вытягиваясь по струнке, мускулистые руки сцеплены за спиной. Сложен он как бык. — Сегодня на поле боя вы были подобны грозной стихии.

Сдерживаю желание закатить глаза. Мой заместитель — неисправимый подхалим.

— Тебе что-то нужно, Сулон? — цежу я сквозь зубы.

Он переминается с ноги на ногу, беззвучно открывая и закрывая рот.

— Выкладывай, — бросаю я резко. Петля, сдавливающая легкие, затягивается туже. Боги, мне просто хочется спать.

Он достает из-под плаща помятый пергамент. Я выхватываю его у него из рук.

— Это только что доставили, сир, — говорит он запинаясь, не поднимая глаз от земли. — Мы должны были получить послание еще несколько дней назад, но посыльный задержался. Похоже, что…

Этот трус замолкает на полуслове, но аккуратно выведенные строки словно кричат ​​мне в лицо.

…союз между Арбинжем и Тундрейном…

…помолвка с принцессой Майей…

…немедленное прекращение огня.

Я запускаю пальцы в волосы и резко дергаю.

— Твою мать.

Глава 2

Дворец Арбинжа возвышается передо мной, когда я спешиваюсь. Это крепость из темного камня с мрачными башнями, каждая из которых увенчана металлическими шпилями. В юности я упражнялся, поражая каждый из них молнией: мой рекорд — двадцать семь ударов за шестьдесят три секунды. Правда, после этого я тут же упал в обморок.

Я зеваю, плетясь ко входу. Почти не спал после того, как получил послание о перемирии. Просто колоссальный провал. Но всю дорогу меня мучил один вопрос: с чего бы отцу соглашаться на союз? Он презирает Тундрейн. Год за годом он отправлял меня все дальше в их ледяные земли, чтобы я отнимал все больше жизней.

Массивные деревянные створки распахиваются еще до того, как я успеваю подняться на верхнюю ступень.

— Сир! — приветствует меня слуга в традиционных коричневых штанах и темно-зеленой тунике. Его энергетический след вибрирует вокруг бешеным пульсом. — С возвращением. Ваш отец и брат ждут вас в зале совета. — Худощавый мужчина остается в поклоне, пока я не издаю короткий звук в знак того, что услышал его.

Вокруг меня на разном расстоянии пульсируют слабые энергетические следы, и — Небеса, — как же мне не хватает спокойствия той поездки. Хотелось бы сказать, что приятно вернуться домой, но Арбинж уже много лет не был мне домом.

С тех самых пор, как отец убил мою мать.

На языке появляется горький привкус. Я проглатываю эту горечь, как делал всегда. Сапоги гулко стучат по полированному мраморному полу, пока я иду к залу совета. Не успеваю я сделать и трех шагов, как меня останавливает легкий женский голос.

— Принц Зевейр! Вы вернулись!

Внутри все обрывается. Ко мне спешит стройная женщина с длинными светлыми локонами: ее невероятно высокие каблуки звонко цокают по блестящему полу.

Черт.

Как же ее звали? Лира, кажется. Третья дочь из заурядного рода Ферапилт. Я совершил ошибку, разделив с ней постель несколько месяцев назад, и с тех пор она липнет ко мне, словно потерявшийся щенок. Обычно я избегаю связей с благородными девицами именно по этой причине, но в ту ночь я явно думал не головой. Я выдавливаю из себя сдержанную улыбку, коротко киваю и ускоряю шаг в сторону зала совета. Лира поспевает за мной, каждый ее яростный цокот каблуков по мрамору действует мне на нервы.

— Принц Зевейр, — она понижает голос до хриплого шепота, и ее пальцы сжимают мой бицепс. — Я ужасно по вам скучала. Думала о вас каждый день с той… нашей ночи.

Кожу на шее начинает покалывать. Я стискиваю зубы. Когда мама обнаружила у меня вторую способность, она днями удерживала меня в своих покоях, уверяя всех, что я болен, хотя на самом деле мы учились скрывать мой дар мага истины. Она скармливала мне ложь за ложью, пока я не научился сдерживать желание почесать шею, а это было невероятно трудно для восьмилетнего мальчишки, которому казалось, что его жалит рой пчел.

В Арбинже тех, кому не повезло проявиться как маг истины или маг сердец, казнят, как только их дар обнаруживают. Это жуткая работа — и, к счастью, не мне она поручена. Мать внушила мне, что свою вторую способность я должен беречь ценой жизни, ведь ее раскрытие означало бы для меня смерть.

Я молчу, а Лира продолжает лгать.

— С тех пор я никого не пускала к себе в постель. Думаю… думаю, мы бы идеально подошли друг другу.

Покалывание перерастает в острые уколы, словно иглы вонзаются мне в шею и плечи.

Она бросает на меня взгляд: ее длинные заостренные ногти впиваются мне в руку.