После ужина я прижимаю её к стойке, не давая уйти, и провожу носом по гладкой коже её шеи, вдыхая её аромат.

— Я увижу магазин раньше всех остальных, или мне придётся ждать?

— Кажется, мне стоило бы заставить тебя помучиться и подождать. — Она вздрагивает. — Но я хочу, чтобы ты увидел его сейчас.

Слегка прикусив ей мочку уха, я отступаю на шаг.

— Отлично, потому что у меня для тебя сюрприз.

Она склоняет голову набок.

— Ещё один — кроме ужина и цветов?

— Ага. — Я киваю, тщетно пытаясь сдержать улыбку.

Внизу она открывает входную дверь магазина и включает свет.

Неприглядное, ветхое здание преобразилось. Пахнет свежей краской, а бетонный пол под ногами блестит — по крайней мере, пока. Скоро он будет покрыт пятнами краски. Справа от входа стоит стойка, а за ней — ещё одна вывеска, накрытая тканью.

Стена за табличкой раскрашена разноцветными прямоугольниками. Три столбца и пять рядов — всё это напоминает три карточки с образцами краски. Каждый цвет отделён белой полосой с подписью. Судя по всему, код оттенка написан почерком Иззи.

— Когда ты это сделала?

— Вчера. Сегодня кое-что подправили. Ну как тебе? — Она улыбается так ослепительно ярко.

Она месяцами переживала, как всё сложится с магазином. Не обошлось без трудностей, но она справилась. Мечта, которую она лелеяла годами, наконец стала реальностью, и я чёртовски ею горжусь.

— Идеально.

Она сцепляет руки.

— Правда? Не знаю, насколько хорошо здесь пойдёт магазин-студия, но у меня куча идей, к тому же девочки из моего книжного клуба уже спрашивали, нельзя ли провести следующую встречу здесь. Они никогда не собираются нигде, кроме дома Люси, так что я…

Я заставляю её замолчать поцелуем.

Та Виа, которую я встретил много месяцев назад, была робкой и тщательно подбирала слова. Она всё ещё держалась за прежнюю себя — юриста. Мне нравится, как она теперь говорит без умолку и сбивчиво, — как бы глупо это ни звучало. Теперь она озвучивает свои тревоги, а не держит их в себе. Она больше не взвешивает каждое слово. Она просто живёт.

— За что это? — смеётся она, когда я её отпускаю.

— Ты милая, когда так увлечённо болтаешь.

Её щёки розовеют.

— Я просто волнуюсь, вот и всё.

Взяв меня за руку, она ведёт по открытому рабочему пространству, указывая на каждую зону и объясняя, для чего она предназначена. Затем подводит к стеллажам, занимающим целую стену; на них стоят керамические изделия, ожидающие росписи.

— Моя печь для обжига ещё не пришла, так что пока я не смогу предлагать эту услугу.

— Ничего страшного. Всё остальное уже готово.

Она поворачивается вокруг своей оси, окидывая всё взглядом.

— Не верится, что это моё.

— А мне верится.

— Покажу тебе свой кабинет. — Она тянет меня вглубь помещения и открывает дверь в кабинет.

Стены выкрашены в нежно-розовый цвет, а за её большим столом висит ещё одна вывеска — тоже закрытая тканью.

— Ты правда не хочешь, чтобы кто-то пока узнал название этого места, да?

Она кусает губу и опускает глаза, словно смущаясь.

— Я хотела, чтобы ты узнал первым.

Я удивлённо моргаю.

— Значит, ты сейчас мне расскажешь, ангел мой?

Она едва заметно кивает, заходит за стол и щёлкает выключателем. Под закрывающим вывеску покрывалом вспыхивает персиковое сияние, но букв не разобрать.

Она хватается за покрывало, но медлит.

— Кажется, я зря драматизирую, но… была не была.

Она сдёргивает ткань, и та падает к её ногам.

На светодиодной вывеске сияет надпись: «Краски счастья».

Ухмыляясь, я цепляю пальцем шлёвку её брюк и притягиваю ближе.

— «Краски счастья», значит? Мне нравится.

— Не слишком банально? Меня вдохновил… ну, ты.

Я отстраняюсь, а сердце в груди замирает.

— Я?

— Да, я… — Она опускает подбородок. — Ты вернул краски в мою жизнь. До тебя всё было серым и тусклым. Ты сделал меня невероятно счастливой, Рид. А когда мне пришло в голову название «Краски счастья», я сразу поняла: это оно.

— Мне очень нравится. — Я слишком потрясён, чтобы сказать что-то ещё. Обхватив ладонями её щёки, смотрю сверху вниз. Карие глаза тёплые и счастливые — в них больше не осталось прежней печали. Я прогнал её и буду прогонять до последнего своего вздоха. — Это идеально.

— Правда?

Я киваю.

— Даже не сомневайся. Мне нравится, и всем остальным тоже понравится.

Отойдя от меня, она садится в рабочее кресло.

— Можешь поверить, что всё готово? Клянусь, я думала, что никогда не увижу этот день.

— А я знал, что этот день настанет. — Я засовываю руки в карманы. — И вот мы здесь.

Она поправляет на столе ручку — ту, что с наконечником в форме бриллианта.

— Ты говорил, что у тебя для меня сюрприз? — Она старается не выказывать нетерпения, но я вижу всё по тому, как она прикусывает губу, пытаясь скрыть улыбку.

Я сглатываю подступившее к горлу волнение и тереблю ремень.