— Трахни меня. Ты и вправду бредишь, — выдыхаю я в полном недоумении.

— Твое желание для меня закон.

Перс с силой толкает меня вперед, так что мои бедра ударяются об остров, а тело сгибается над столешницей. От удара моя голова отскакивает от гранита, а в глазах появляются черные пятна. Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать туман, смутно осознавая, что с меня стаскивают шорты вместе с трусиками. Я пытаюсь вырваться, но голову пронзает тошнотворная боль.

Внезапное давление на мой вход быстро возвращает мне ясность мыслей.

— Нет, не надо.

Мои крики бесполезны. Перс входит в мою киску по самые яйца, растягивая меня.

Какого хрена!

— Ты ведешь себя так, будто не хочешь этого, но твоя мокрая вагина говорит об обратном. Не волнуйся, детка, я сохраню твой секрет.

Я всхлипываю, ненавидя правду в его словах, а он начинает жестко вколачиваться в меня.

Мой мозг пытается соображать, но ничего не получается из-за пульсирующей боли в черепе и того, как он наполняет меня. Удовольствие и боль — опасное сочетание, особенно для меня. Его безжалостная хватка на моих запястьях заставляет мои бедра биться об остров, оставляя синяки с каждым его толчком.

— Я тебя, блядь, убью! — кричу я, борясь с нарастающим желанием.

Перс нависает надо мной, а его рычание лишь туже затягивает узел у меня внутри. От того, что меня удерживают и трахают на грани жизни и смерти, тело отзывается потоком влаги. Как я могу его ненавидеть и одновременно любить то, что он делает? Я хочу, чтобы он вошел глубже, двигался жестче. Хочу, чтобы было больно.

— Хочешь еще?

Его слова обращены к демону внутри меня, но я сдерживаюсь и не отвечаю, отказываясь признавать растущую во мне отчаянную потребность. Вместо этого я киваю, убеждая себя, что это все из-за его толчков.

Он отпускает мои запястья и хватает за бедра, входя быстрее, жестче и глубже. Я смотрю на нож на столешнице, моя правая рука тянется к нему. Я могу покончить с ним прямо сейчас, и никто меня не осудит. Я защищаюсь от нападения. Мои пальцы касаются стальной рукоятки поварского ножа, но в тот же миг Перс протягивает руку и сжимает мой клитор. От восхитительной смеси боли и удовольствия у меня едва не сносит крышу, и я бросаю притворяться.

Со стоном моя рука проскальзывает мимо лезвия и вцепляется в край столешницы, пока он быстро водит пальцем по моему чувствительному бугорку, подталкивая оргазм к поверхности. Он сжимает, поглаживает, входит в меня, и я позволяю ему это, подаваясь навстречу, чтобы дать ему более глубокий доступ и усилить давление. Комнату наполняют шлепки тел — он яростно трахает меня, его толчки достигают такой глубины, что становится почти больно. Я прижимаюсь щекой к холодному граниту и закрываю глаза, отключаясь от всего и теряясь в ощущениях.

Перс хватает меня за волосы и продолжает свои неумолимые толчки, прижимая к столешнице так, что кожу головы начинает жечь. Я заглушаю стон кулаком, не желая, чтобы он знал, насколько мне это нравится. Мои ноги дрожат, пока его опытные пальцы и виртуозный член подталкивают меня все ближе к краю.

— Как бы сильно я тебя, блядь, ни ненавидел, я обожаю тебя трахать.

От его грязных слов я срываюсь в блаженство экстаза, и мой крик эхом разносится по комнате.

Тело сотрясается от силы оргазма, и мышцы влагалища сжимаются вокруг его толстого члена, заставляя его кончить следом. Перс стонет и падает вперед, придавив меня всем своим весом. Наши тела движутся в унисон, пока мы оба жадно хватаем ртом воздух, и реальность медленно возвращается.

— Гребаный ад.

Я резко открываю глаза и вижу в дверях Атласа и Лелантоса.

Атлас в ярости: его грудь вздымается от гнева, а желваки ходят ходуном. Лелантос ухмыляется, его зеленые глаза вспыхивают желанием.

— Кто-нибудь еще хочет? — усмехается Перс, и я застываю под ним.

Ледяной взгляд Атласа предупреждает об опасности, прежде чем он вихрем вылетает из кухни. Моя рука стремительно тянется к ножу, но как только я сжимаю холодную сталь, Перс хватает меня за запястье и цокает языком.

— Ай-ай-ай, не будь плохой девочкой.

Он касается губами моего уха и выходит из меня. Я ощущаю потерю контакта и тут же начинаю себя ненавидеть.

Да что со мной, блядь, не так?

— Не делай глупостей. Будет жаль потерять такую сладкую штучку.

Он сжимает мое запястье так, что кости трещат под его хваткой, и я роняю нож. Перс подхватывает лезвие, шлепает меня его плоской стороной по голой заднице и заправляет член обратно в джинсы.

Я натягиваю шорты, не обращая внимания на сперму, стекающую по ноге. Я не признаю стыда, но буду ненавидеть себя за то, что только что произошло. Слава богу, что я сделала противозачаточный укол, иначе всё могло бы быть в тысячу раз хуже. Но остается вопрос: а Перс вообще чист?

Черт.