Она ничего не говорит, и мое сердце сжимается от страха. Ее взгляд перемещается туда, где лежит Зевс.

— Я не скажу этого в ответ, пока он еще дышит.

И хотя это больно, я, кажется, понимаю.

Каллиопа отталкивается от Перса, и сначала он пытается ее удержать, но она сопротивляется, и он уступает. Мы втроём встаём, подходим к ней и плотно окружаем.

Она вздыхает:

— Помогите мне, если считаете нужным.

Мы все киваем.

— Лелантос, вставь ему кляп. Перс, поставь его на колени. Атлас, запрокинь ему голову и держи крепко.

Мы все действуем по ее указке, приводя его в идеальное для нее положение. Зевс приходит в себя, когда мы его связываем, но его попытки сопротивляться слабы, и их легко подавить.

Мы выпрямляемся и любуемся нашим трофеем. Мы шли к этому годы, и, несмотря на ужасную прелюдию, есть удовлетворение в том, что твой враг в итоге оказался именно там, где ты хочешь его видеть. Перс снимает со спины танто и протягивает его Каллиопе.

— Ты не можешь, — возражает она, и я знаю, что она понимает значение этого клинка.

Он вкладывает его ей в руку и сжимает ее пальцы на рукояти.

— Только что смог.

— Этот клинок…

— Жаждет крови, — прерывает он ее. — Убедись, что он насытился вдоволь.

Она кивает, не в силах или не желая говорить что-то еще. Ее внимание переключается на Зевса, когда она вытаскивает клинок из ножен и дразняще проводит им по его ключице.

— Будь хорошей девочкой и открой рот пошире. Будет больно.

Я не должен был почувствовать отклик в своем члене, но я всего лишь человек.

Каллиопа держит клинок обеими руками, а его острие упирается в центр кляпа-кольца. Зевс снова пытается вырваться — до него наконец дошло, что смерть неминуема. Не сводя с него глаз, Каллиопа медленно и методично начинает вводить лезвие ему в глотку. Этот звук — музыка для моих ушей, и когда его шея вскрывается, обнажая клинок изнутри, я наконец обретаю покой, которого так долго искал. Кровь хлещет из его горла, забрызгивая нас четверых и знаменуя конец правления Зевса.

Да здравствуют Титаны.

Судьбы, храните Королеву.

Мы продолжаем держать его, пока Каллиопа в течение нескольких секунд вводит и вытаскивает клинок.

— Нравится, да?

Ее гнев и боль сочатся сквозь кожу, и их тяжесть ощущается сильнее резкого запаха крови.

Перс кладет руку ей на плечо:

— Все кончено, Психопатка. Пора домой.

Сколько же нежности в этом единственном слове. Она обмякает: теперь, когда враг повержен, силы покидают ее. Лелантос подхватывает падающую Каллиопу, заключая свою даму в беде в объятия. Он всегда хотел быть ее защитником, и вот наконец ему выпал такой шанс. Я улыбаюсь, глядя на них, а затем снова перевожу взгляд на Зевса.

Не знаю, какой загробный мир может быть хуже отбросов Тартара, но уверен, что судьбы приготовили для Зевса нечто ужасное.

— Что там снаружи? — спрашивает меня Перс.

Они не видели, как легко сдались люди Зевса.

— Их было гораздо меньше, и сражаться стали только те, кто был предан ему лично. С ними пришлось повозиться, но наши потери минимальны.

— А что Пан? — спрашивает Перс.

— Он будет рад услышать, что Зевс мертв, но этого недостаточно, чтобы оплатить наш долг.

Мне не нравится мысль, что Пан теперь будет держать нас на крючке, но результат того стоил. В конечном счете, мы победили благодаря численному превосходству.

— Долг велик, но теперь это наш город, а это бесценно, — подбадривает Перс, и он прав. Уладить все с Паном может занять время, но после смерти Зевса его люди, скорее всего, присоединятся к нам. Мы еще никогда не были так сильны, и Пану лучше бы это понять.

— Перс, — подает голос Каллиопа из объятий Лелантоса.

— Да, Психопатка?

— Ты не виноват, что мою семью уничтожили. Это Зевс подставил мою мать. То, что ты рассказал родителям о ее измене, тут ни при чем.

Ее голос затихает, она закрывает глаза и прижимается к груди Лелантоса.

Когда мы выходим из дома, Перс смотрит куда-то вдаль. Я кладу ему руку на плечо:

— Ты в порядке?

— Да.

Он, кажется, и сам удивлен своему ответу.

— Я чувствую облегчение, черт возьми, я счастлив, но так трудно избавиться от всего этого чувства вины. Даже если оно никогда и не было моим.

Я киваю, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

— Думаю, на это потребуется время, но теперь оно у нас есть. И у нас есть она.

— И мы есть друг у друга, — вставляет Лелантос.

— И мы есть друг у друга, — соглашаемся мы с Персом.

— Я хочу есть, — бормочет Каллиопа, которой явно не по себе от всего этого.

Не могу не заметить, что она так и не ответила на признания в любви. И хотя мне бы этого хотелось, я не переживаю. Я-то думал, что это я плохо умею выражать свои чувства, но Каллиопа — это совершенно другой уровень. Так или иначе, мы заставим ее принять свои чувства.

— Все, что захочешь.