И я не шучу. Я отдам этой женщине все, что она пожелает.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

КАЛЛИОПА

Две недели спустя

За последние две недели я почти не виделась с этой троицей, и, учитывая, что мы познакомились в результате похищения и попытки убийства, я поражена, сколько личного пространства они мне дали. Даже больше, чем поражена, — я безмерно за это благодарна. Было нелегко переварить все, что случилось за последний месяц. Я потеряла не только дядю, но и все, во что верила о нем; узнала, что я совсем не та, кем меня считали; и, ну, последнее я до сих пор не могу произнести вслух. Хотя я уже могу думать об этом без рвотных позывов и уверена, что со временем станет легче.

Не хотелось признаваться, как мне было страшно в первую неделю дома с ними. Не потому, что они что-то сделали — они вели себя идеально, — а потому, что Зевс хорошенько промыл мне мозги. Я не хотела, чтобы они приближались или прикасались ко мне. Кошмары были ужасными, и я забаррикадировала дверь, чтобы они не могли до меня добраться. Тяжело вспоминать те дни.

Последняя неделя в целом прошла лучше. Сны все еще были кошмарными, но я уже не так противилась их близости, и парни по очереди сидели со мной, будя меня до того, как я начинала кричать. Хотя это было менее унизительно, чем на предыдущей неделе, я всё равно не люблю об этом вспоминать.

Сегодня я чувствую себя бодрой и испытываю отчетливую потребность побыть с парнями. Они не только сказали мне, что любят меня, но и настолько убедительно доказывали это последние недели, что я никогда не смогу усомниться в их искренности. Пора мне вернуть их себе.

Я спускаюсь по лестнице, зная, что они все собрались вместе и строят планы насчет будущего Тартара и того, что делать со мной. Я нахожу их в кабинете. Ничего не говоря и не подходя к ним, я направляюсь к этим проклятым картотечным шкафам. Прижимаю большой палец к первому из них и улыбаюсь, когда он загорается зеленым. Открываю папку на букву «А» и начинаю пролистывать весьма тревожные материалы.

— Эм, Маленькая Муза, что ты делаешь?

Мой взгляд устремляется на них — они смотрят на меня в шоке.

— Я хочу, чтобы вы трое оказались голыми в постели Атласа, и немедленно.

Я возвращаюсь к папке, которую изучала, и скорее слышу, чем вижу, как они, с топотом, бросаются к двери.

— Я больше не прикоснусь к твоей сперме, — упрекает Лелантос Атласа, но они уже в конце коридора.

Я продолжаю читать. Всегда полезно заставить парня немного подождать, особенно когда их трое. Этот Алистер — ужасный ублюдок, и я делаю пометку убить его, прежде чем закрыть шкаф и направиться на третий этаж.

Когда я вхожу в комнату, Атлас и Перс голые, но не в постели, а Лелантос сделал в точности, как я велела. Вместо того чтобы похвалить его или отругать остальных, я подхожу к Лелантосу и быстро беру головку его члена в рот, с благодарностью отсасывая ему.

Перс и Атлас спешно занимают свои места на кровати, и я одариваю их кокетливой ухмылкой.

— Кто не слушается, тот не получает награды.

Я пожимаю плечами, прежде чем встать у кровати, глядя сверху вниз на троих своих великолепных мужчин. Все они по-своему уникальны, но все одинаково восхитительны.

Не сводя с них глаз, я медленно снимаю с себя всю одежду. Их возбуждение почти осязаемо, но все они напрягаются, когда я достаю нож.

— Каллиопа, — предостерегающе произносит Атлас.

— Тише, — говорю я, забираясь на кровать и садясь верхом на Лелантоса.

Атлас и Перс с тревогой смотрят на него, что доставляет мне небольшое удовольствие, но в глазах Лелантоса — только доверие, а на лице — улыбка от только что полученной награды.

— Маленькая Муза, у меня странное предчувствие, что я знаю, что ты собираешься сделать, и хотя я в восторге…

— Я не выпотрошу тебя после этого, — обещаю я, вонзая лезвие ему в грудь, и он сжимает мои бедра.

Остальные дергаются, готовые вмешаться.

— Стойте, вы заставите ее ошибиться! — требует Лелантос, стиснув зубы от боли.

Перс и Атлас выглядят сбитыми с толку, но вскоре на их лицах появляется понимание, как только лира обретает форму. Я не тороплюсь, стараясь сделать ее идеальной. Мой символ никогда не был так важен, как сейчас.

— Я люблю тебя, Лелантос, — говорю я ему, вынимая лезвие из его кожи, и тонкая струйка крови стекает по его прессу.

Я наклоняюсь и провожу языком по этой дорожке обратно к своему рисунку. Лелантос стонет, когда я сглатываю металлический привкус, а затем открываю рот, чтобы показать ему.

— Черт, я следующий, — требует Перс, заложив руки за голову. Я с радостью соглашаюсь, учитывая, что и так планировала, что он будет следующим.

Я долго и страстно целую Лелантоса, затем с признательностью сжимаю его член и забираюсь на Перса.

— Конечно, сэр, — передразниваю я, напоминая ему о нашем времяпрепровождении в отеле, после чего надавливаю острием лезвия, вызывая каплю крови.

— Дерзкая.