Перс облизывает губы, и жар его взгляда обжигает мое тело.

Он шипит, когда я начинаю резать, и его тело напрягается. Я провожу ножом по небольшому шраму, оставшемуся с того раза, когда мой клинок вонзился ему в плечо. Я уже пометила этого упрямого засранца. Так что могу включить этот шрам в рисунок. Наши взгляды на мгновение встречаются, и мы оба понимаем, что наш путь был труднее, чем у других. От истинной ненависти до истинной любви.

Кто бы мог подумать?

— Я люблю тебя, Перс, — говорю я ему.

Он собирает собственную кровь и размазывает её по члену, прежде чем дернуть меня за бедра вниз и вонзиться в меня.

— Я возьму ее сзади, — с готовностью опускается на колени Лелантос.

— Сядь, Лелантос. Я еще не предъявила права на Атласа. А ты, — я щурюсь, глядя на Перса, такого горячего и твердого внутри меня, — теперь кончишь последним.

Я соскальзываю с его члена, и тихий мучительный стон, который он издает, звучит просто очаровательно.

Атлас встречается со мной взглядом, когда я забираюсь на него сверху.

— Этого уже не отменить, — говорит он, когда я устраиваюсь на нем и выбираю идеальное место.

— Разумеется, нет, но ты и так уже мой. Я просто делаю это официально.

Я вонзаю нож в его кожу и наслаждаюсь его стоном, когда боль начинает действовать на него. Закончив, я наклоняюсь так, чтобы слышал только он:

— Я люблю тебя, Атлас.

— Ты тоже наша, Каллиопа, — говорит он, переворачивая меня на спину. Все трое оказываются рядом, замыкая кольцо, пока Атлас забирает нож из моей руки и кладет его на прикроватный столик.

Ненасытный голод в их глазах отражает мой собственный, а всепоглощающая потребность принадлежать им горячей волной бежит по моим венам. Лелантос тут же берет мой правый сосок в рот, посасывая и покусывая. Я выгибаюсь навстречу, смакуя это ощущение. Моя рука скользит по его мягким волосам, а затем я хватаю их и притягиваю его губы к своим.

Мы сталкиваемся в поцелуе, отчаянно желая вкусить друг друга, и я стону, когда чувствую, как еще один язык скользит по внутренней стороне моего бедра. Толстые пальцы впиваются в кожу, раздвигая мои ноги так быстро, что становится немного больно. Я теряюсь в этом властном поцелуе и в ощущении языка, который погружается в меня, жадно пробуя на вкус мою точку G. Лелантос целуется как профессионал, но тяжело дышит мне в рот, словно это самое возбуждающее, что он когда-либо делал, пока наши языки танцуют в собственном ритме, исследуя и сражаясь друг с другом. Страсть между нами становится отчаянной, и я чувствую, как сильно ему это нужно.

Когда рука обхватывает мою шею, я думаю, что это Лелантос. Но он отстраняется, освобождая мои губы из чувственного поцелуя, поэтому я открываю глаза и вижу смотрящего на меня сверху вниз Атласа. Его голубые глаза пленяют меня, пока большой палец ласкает мое горло.

— Я хочу почувствовать здесь свой член, и тебе не нужно бояться.

Синева его глаз вспыхивает, и я понимаю, что сильнее любить этого мужчину уже невозможно, даже если бы я попыталась. Он осознает причиненный ущерб и знает, что единственный способ побороть разрушение — это преодолеть его так, как умеем только мы. Мне нужны его доминирование, контроль и боль.

Его рука по-прежнему сдавливает мне шею, когда он пальцем поворачивает мою голову. Мой взгляд перемещается к его члену, и на мгновение меня охватывает страх, грозя поглотить целиком.

— Глаза на меня, Каллиопа.

Я сглатываю и перевожу взгляд обратно на него. Его член касается моих губ, капелька предэякулята скользит по месту их соприкосновения, и я высовываю язык, чтобы попробовать его на вкус. Вкус его смазки заставляет меня медленно приоткрыть рот, позволяя ему войти внутрь. Он не разрывает зрительного контакта, удерживая меня в безопасности своим взглядом. Его член упирается в заднюю стенку моего горла, в то время как кто-то из остальных божественно посасывает мой клитор. Ритмичные движения настолько полны удовольствия, что оно граничит с болью. Тем временем еще один голодный рот захватывает мой сосок. Сочетание этих ощущений прерывает поднимающуюся в груди панику, и, когда мое горло расслабляется, Атлас проталкивает свой член глубже.

Его рука сильнее сжимается на моей шее, отчего его член кажется еще больше. Кислород перекрыт, и я зажмуриваюсь.

— Глаза на меня, — требует Атлас, и я открываю их, встречая его стальной взгляд. — Просто охренительно красива.

Его комплимент разжигает во мне огонь, сжигая остатки тревоги и ужаса. Быть с моими мужчинами — это мой выбор; они никогда не сделают ничего против моей воли. Они любят меня, а я люблю их. Атлас, должно быть, видит это озарение на моем лице, потому что полностью выходит из меня. По щеке скатывается слеза, и он слизывает ее, заставляя меня содрогнуться.

— Вся власть в твоих руках, никогда не забывай об этом, — шепчет он мне на ухо, а затем кусает мочку так сильно, что я взвизгиваю.