— Вы, конечно, уже поняли: болезнь вашей матери — лишь предлог, чтобы вызвать вас сюда.

— Не понимаю, — признался Жа Беналь.

— Позвольте представиться: капитан Леро, Бюро контрразведки. Вы нам нужны.

— Послушайте, капитан, я учёный. Я ничего не смыслю в ваших…

— Именно! Давайте сядем и начнём по порядку. Пока вы будете отсутствовать, ваши лаборатории взлетят на воздух…

Жа Беналь вздрогнул. Мнимый врач успокоил его жестом.

— Не тревожьтесь, всё предусмотрено. Результаты ваших исследований уже в безопасности. Ваши труды не пропадут. Прошу больше не перебивать. Продолжаю: взрыв уничтожит юго-западную четверть Лепольви. Старые здания, построенные ещё в 2300 году, признанные непригодными для жилья и давно предназначенные под снос. Жертв не будет. Но всё устроено так, чтобы весь мир поверил в страшную катастрофу, единственным виновником которой станете вы. Вас будут судить и приговорят к высшей мере наказания. Куда вас отправят, вы знаете. Вот тогда и начнётся ваша настоящая работа — работа разведчика. Население Луны, состоящее исключительно из осуждённых, которых отправляют туда уже двести лет…

— Позвольте, — перебил Жа Беналь. — Я за вами не успеваю. Население Луны? Что за история? Луна необитаема. Жить там невозможно…

— Трудно, но не невозможно! У нас есть основания полагать, что немалому числу осуждённых удалось не только выжить, но и обзавестись потомством, наладить работу, создать цивилизацию, которая теперь угрожает нашей. Мечта об освоении земного спутника веками баюкала наших предков, но оказалась неосуществимой — или, по крайней мере, лишённой практического смысла. Луна служит нам свалкой. С тех пор как отменили смертную казнь, мы отправляем туда тех, кому не место на Земле. Однако эти люди сделали то, чем мы пренебрегли. Они превратили Луну в державу, куда более опасную для нас, чем Марс: тот способен лишь раз в два года посылать в нашу сторону несколько плохо нацеленных снарядов. Лунары — выходцы с Земли, и у каждого есть причины нас ненавидеть: все они изгнанники или потомки изгнанников. Они предусмотрительно не подавали признаков жизни, но из надёжного источника мы знаем, что через пять лет готовится вторжение.

— Чёрт побери, — сказал Жа Беналь, — так надо первыми стереть их в порошок!

— Согласен. Именно поэтому нам нужны сведения, которые вы добудете. Удар наугад закончится неудачей и, возможно, вызовет опасный ответ. Они очень, очень сильны. Беглый каторжник, предупредивший нас, умер, не успев рассказать многого. Такова расплата за нашу гордыню. Уже два столетия мы не ступали на Луну. Мы почти отвернулись от космоса, чтобы целиком посвятить себя Земле. Нам казалось, что осуждённые влачат там жалкое, безнадёжное существование, — и мы оставили их без надзора. Суровая жизнь закалила их, ненависть умножила их силы. Возможно, теперь они сильнее нас.

— Всё-таки не верится!

— А придётся! После войны 2128 года мы имели неосторожность отправить туда военных преступников. Среди них были учёные, которые могли далеко продвинуть науку. К тому же атаковать Землю с Луны гораздо легче, чем Луну с Земли.

— Кажется, я схожу с ума.

Капитан Леро дружески положил руку ему на плечо.

— Вы нам нужны. Мы должны отправить туда человека, осуждённого за проступок, который выглядит совершенно подлинным. Благодаря вашей научной репутации вас примут с восторгом. Первоклассное пополнение! Вы наверняка займёте положение, позволяющее многое увидеть… Вы согласны?

Жа Беналь склонил голову.

— Пусть события идут своим чередом. Не мешайте судить и приговорить вас. Остальные инструкции получите позже.

Беналь снова и снова перебирал в памяти подробности ареста, позор, унижение перед толпой. Лишь одно воспоминание согревало его: сочувствие красивой женщины в первом ряду. В её сострадательном взгляде он уловил нечто такое, чего за всю свою жизнь удачливого красавца не видел ни у одной женщины. Неодолимо захотелось остановиться, заговорить с ней — словно ухватиться за последнюю ветку над пропастью.

Он встряхнулся и встал с кресла. Оглядев стены камеры, подумал, что ему ещё повезло: не родился в двадцатом веке. Вспомнилась историческая книга с описанием мерзких тюрем, где всё убранство камеры составляли нары, кувшин воды да кусок хлеба.

Он решил принять душ и разделся. Войдя в крохотную кабину, осторожно передвинул рычажок. Тёплая вода заструилась по крепкому молодому телу. Он подал рычажок дальше, следя за вкусом капель на губах. Пресная вода постепенно сменилась морской; соли и йода становилось всё больше, мышцы наливались бодростью.

Ещё одно движение рычажка — вода снова стала безвкусной, затем всё холоднее и наконец уступила место мощной струе горячего озонированного воздуха, высушившей его в один миг.