Мне хотелось сказать ему, чтобы он заткнулся и не злил плохого парня, но он делал именно то, что делала обычно я: хорохорился и блефовал, чтобы выиграть время до прибытия помощи. Только мы никого не успели вызвать. Никто в Башне не знал, где мы. Они могли даже не заметить нашего отсутствия.

— Посмотрим, кто из нас дурак, — ответил Вейл.

Он щёлкнул пальцами, и внутрь вошёл второй Фелия. Он был ниже Вейла, но с такими же рыжими волосами и мускулистым телосложением. Головорез подошёл к моей камере, отпер дверь ключами и со звоном отодвинул её в сторону. У меня свело живот. Каждый инстинкт в моём теле кричал.

Головорез подошёл достаточно близко. Я схватилась за цепь над головой обеими руками и со всей силы ударила ногами. Мои пятки врезались в лицо головореза, откинув его голову назад. Он взвизгнул и вывалился из камеры, ударившись о дальнюю стену. Из его рассечённой губы потекла кровь. Его медные глаза сверкнули яростью.

Вейл усмехнулся.

— Я вижу, она оправдывает свою репутацию.

— Сними ошейник и увидишь, на что я способна, Пушистик, — рявкнула я. Я несколько недель тренировалась с Маркусом и не сомневалась, что смогу надрать задницу Вейлу. Тем более что у меня была дополнительная мотивация на шее.

Вейл подошёл к двери моей камеры, но остановился вне досягаемости моих ударов. Он скривился. Я терпеть не могла, когда терианцы — Фелия, Каниа или кто ещё — обнюхивали меня. Мне хотелось извиниться за то, что я не приняла душ, даже если его принимала. Хотя в данном случае я его не принимала.

— От тебя разит полукровкой, — сказал Вейл с явным отвращением в голосе. — Какой человек ляжет с таким зверем?

— У тебя есть жена? Я хочу задать ей тот же вопрос.

Он прищурился.

— Эта принадлежит другому. От нее за версту разит его запахом. От нее не будет толку.

Вот дерьмо. Да, за последнее время я повидала немало пыток, но из нас четверых я исцелялась быстрее всех. Мне нужно было удерживать внимание этого придурка на себе как можно дольше.

— Где Вайят?

— Кто?

— Полукровка. Где он?

Вейл злорадно ухмыльнулся.

— Больше не беспокойся о нём, женщина. Наслаждайся последними часами своей жизни.

— Как будто я этого раньше не слышала.

Вейл перевёл взгляд с меня на цепь, удерживающую меня в подвешенном состоянии.

— Удушье — медленная, мучительная смерть.

Мои внутренности скрутило.

— Меня уже пытали раньше.

— Я слышал.

Вейл и головорез вышли из моей камеры, оставив дверь открытой, хотя это не принесло пользы, потому что я не могла выбраться из этого проклятого ошейника. Они двинулись вдоль ряда. Мимо Бейлора, который был настроен крайне агрессивно и выглядел так, будто легче убедить кирпичную стену, чем его, и мимо Маркуса, который выглядел настолько разъярённым, что у него, казалось, вот-вот лопнут сосуды. Вейл открыл дверь камеры Майло и сделал шаг внутрь.

Дерьмо.

Мне пришлось немного повернуться, чтобы видеть их сквозь прутья и два тела, загораживающих обзор. Майло казался расслабленным, но я видела, как он дерётся. Я знала, что он умеет держать себя в руках и быстро реагировать на угрозы.

— А ты, парень? — спросил Вейл. — Тебя когда-нибудь пытали?

Майло не ответил. Казалось, он вообще не реагировал, и мне хотелось знать, о чём он думает. Его избивали в детстве, он был ранен, когда будучи охотником триад. Но пытки — это совсем другое, то, чего не понять, пока не испытаешь на себе. Майло и так слишком много страдал за последние два месяца.

— Только у меня есть нужная тебе информация, — сказал Маркус.

— Ты прав, — ответил Вейл. — Но ты знаешь не хуже меня, что некоторые вещи ранят гораздо сильнее физической боли. И от этого человека пахнет тобой, Маркус. Интересно, почему?

Плечи Майло напряглись. Маркус двинулся к прутьям, но его резко дёрнул назад ошейник.

Боже мой, скорее всего запах остался после поцелуя, если Вейл всё ещё чувствовал его.

Вейл щёлкнул пальцами. Головорез повернул ручку, и цепь рывком оторвала Майло от пола. Майло ахнул и схватился за цепь обеими руками. Ошейник приподнялся сзади, прижав изгиб металла прямо к его трахее. Вейл рванулся вперёд и ударил Майло в незащищённый живот — идеальный удар, чтобы лишить дыхания и выбить последний воздух из лёгких. Лицо Майло покраснело. Он закашлялся, захрипел и, казалось, потерял сознание.

Маркус зарычал, это был жуткий звук, в котором было больше звериного, чем человеческого. Мне тоже хотелось кричать и вопить, заставить их прекратить мучить моего друга. Вынудить их мучить меня вместо него. Я бы исцелилась. Я всегда исцелялась. У Майло не было моей способности к самоисцелению, и я уже потеряла слишком много друзей.

Я могла только смотреть, и это почему-то ранило сильнее любых физических ударов, которые мог бы нанести Вейл.