С этими словами он снова коснулся кольца и перенес меня к порогу общежития. Бланко взмахнул рукой, милостиво позволяя мне отправиться к себе. А я вдруг задумчиво произнесла:

– Вы так свободно пользуетесь кольцом для перемещения. Обычно эту магию стараются беречь. 

– Могу себе позволить, – фыркнул декан и пошел прочь, оставляя меня терзаться любопытством.

По дороге в комнату я обдумывала слова Бланко. Что же за родовая магия у него? Я пожалела, что библиотека не работает по выходным. Теперь придется ждать понедельника. Конечно, можно спросить Эолалию… Но я подозревала, что про самое интересное она не знает. Так что оставалось ждать понедельника. 

За ужином я пожаловалась друзьям, что декан забрал меня на тренировку, и получила сочувствие подруги и неприкрытое восхищение Тито. Парень про декана говорил с придыханием. И я его понимала. Стоит только вспомнить жуанта, которого Бланко сразил одним ударом. Меня все больше интересовали тайны этого человека. 

Конечно, я повторяла себе, что не стоит лезть не в свое дело. Тем более что Бланко – декан боевого факультета, а не мой приятель. Но мысль в понедельник прошерстить библиотеку и поискать сведения о родовой магии учителя меня не покидала.

Стоило мне переступить порог общежития, Кайра сообщила:

– Тебе там посылку доставили из города. Горничная поставила ее в комнату.

При этом посмотрела она на меня как-то странно. Я кивнула и помчалась наверх вместе с друзьями. Удивительно, что даже после этого Эолалия не стала задавать вопросов. Хотя ее наверняка интересовало, зачем же мне столько колбасы. Она пару раз покосилась на брата, и я поняла, что девушка не решается заговорить об этом при Тито. Я благодарно посмотрела на нее и тут же направилась в свою комнату, стоило нам оказаться на нужном этаже. 

Объяснение придумаю как-нибудь потом. В крайнем случае скажу, что собралась ловить льепхена. Лютик все равно сбежал…

С этой мыслью я отворила дверь в свою комнату и застыла на пороге. К счастью, я быстро спохватилась, вошла внутрь и заперлась.

Льепхен без зазрения совести дрых на моей кровати. В комнате витал колбасный дух. 

На разорванном пакете сиял охлаждающий артефакт. Остатки колбасы были разбросаны по полу.

Хлопок двери не произвел на ящеропса никакого впечатления. Даже когда я нависла над постелью, Лютик только приоткрыл один глаз и зевнул. 

– Ты где был? – напустилась я на своего питомца. – Я же волновалась! И эта колбаса была не на один раз. 

Зверь нехотя приоткрыл глаза и бросил на меня укоризненный взгляд. Покрытая чешуей морда благоухала колбасой. Покрывало на постели тоже. Я распахнула окно. А затем подхватила пакет и стала собирать в него остатки колбасы. И только после этого заметила, что рядом с ним лежит еще один маленький сверток.

Я бы трижды подумала, открывать ли его или нет, если бы не знакомая печать. Гольдберги. Мы же только сегодня виделись! Что еще нужно Симону?

Сначала я развернула маленький листок бумаги. Записка оказалась короткой:

“Если решишься, воспользуйся тем, что в пакете. Я буду ждать тебя в субботу, возле моста Роз.

Я отложила листок и, поколебавшись, начала раворачивать ткань. Ого... Такого я еще не видела.

Глава 11/2

Черная кружевная маска источала магию. Нити силы были сплетены с кружевом столь изящно, что несколько мгновений я не могла оторвать от нее взгляд. В памяти всплыли слова Симона: “По традиции дамы приходят на игру в масках”. Что там она еще умеет? Кажется, Симон говорил, что маска искажает голос…

Я не выдержала и подошла к зеркалу. Прохладное кружево легло на лицо как влитое. Немного изменился цвет глаз, а форма губ и подбородка теперь ускользали от внимания.

– Лютик! – позвала я. 

Голос и правда стал звучать иначе. Если следить за языком и не выдать себя чем-то другим, не подкопаешься.

Льепхену мое преображение не понравилось. Он поднял голову и неодобрительно посмотрел на меня. Маска не могла обмануть чуткий нос зверя. Я сняла ее и села на постель. Лютик тут же положил голову мне на колени, как заправская собака. Я рассеянно почесала основания кожистых ушей и едва заметный гребень на макушке. Но как же мне поступить? На раздумья почти неделя.

Большую часть дня в воскресенье я провела на полигоне. Ни одно занятие никогда еще не вызывало у меня столько энтузиазма. Я вспоминала все насмешки Адриана, и мне еще больше захотелось показать ему, чего я по-настоящему стою. 

В новую неделю я шагнула с настроем быть тише воды, ниже травы. Понедельник прошел образцово. Я ничего не натворила, ни разу не поцапалась с Адрианом, да и на тренировке старательно молчала и выполняла приказания декана Бланко. Когда я уходила, он проводил меня подозрительным взглядом, но ничего не сказал.