- Старший курс! - позвал я. - Вы совсем запугали мне преподавательницу, я правильно понимаю? Что теперь о нас подумает мисс Рассел, м?

Я ожидал, что адепты засмеются, что Рассел заявит, что я попутал берега, раз подозреваю ее в том, что она боится, но никто не проронил ни звука.

Рассел продолжала трястись.

- Да она в Уэзерби втрескалась! - выкрикнул кто-то.

Она - что?

Я новым взглядом посмотрел на Рассел, затем - на Уэзерби, который вот уже четвертый год был моей персональной головной болью.

Она же ему руку вчера чуть не сломала.

Какое еще втрескалась, она во второй раз в жизни видит! Кто мне говорил, что для любви нужно время?!

Убью.

- Она его обнюхивала!

Обнюхивала?

Так. Что здесь, псу под хвост, происходит?

- Мисс Рассел, на пару слов, - процедил я.

Я дотронулся до ее локтя - ткань ее пиджака была шершавой, совершенно обычной. Внутри все перевернулось, стало жарко.

Да чтоб его.

Одежду бы на себе не сжечь, вот это будет хохма. Как пацан, честное слово.

К моему удивлению, Рассел даже не ударила меня по руке. Она молча шагнула ко мне, очень близко и позволила увести себя из кабинета, не сказав ни слова.

В горле пересохло.

Зачем ей понадобился Уэзерби? Нюхать его еще...

Мы отошли на несколько шагов от двери - почему она обгорелая? и кто за это будет платить? - и я повернулся к Рассел.

- Ну? Может, объяснишь, что это было?

Она ничего не ответила, даже не пошевелилась, просто смотрела куда-то в сторону, стоя ко мне полубоком, так что я видел только половину лица.

Что с ней?

Почему она вообще не вышла замуж за то недоразумение, Майлза, как собиралась? Или он посмел ее бросить? Поэтому сейчас она ищет работу? Я понятия не имел.

Я не интересовался Валери с того момента, как закончил академию. Мне не было до нее дела.

Сразу после экзаменов я, на радость августейшему отцу, все-таки взялся за ум и отправился по его указке в Орландию вместе с посольской миссией - налаживать пожеванные когда-то войной связи.

Миссия затянулась, Орландия оказалась не такой ужасной, как я ожидал. Конечно, диковатой, требовательной, не уступчивой, вообще не расположенной восстанавливать хоть какие-то связи, но мне только того и надо было: чтобы не думать. Не вспоминать.

Я провел там больше пятнадцати лет - пока отец, как куклу-марионетку, не решил меня выдернуть с насиженного места и снова поместить во дворец: ему показалось, что теперь я принесу больше пользы, пока буду под рукой.

Но что-то пошло не так в его чудесном плане.

В целом, ничего удивительного в том, что наши с Рассел пути разошлись, а ничего не знал о ней. Удивительным было то, что многие другие о ней, кажется, кое-что слышали.

Вчера Рассел едва не сломала Уэзерби руку. Опустим то, что она, конечно, не могла выбрать кого-то другого, нет, ей понадобился именно тот адепт, чей родитель сделает мне беременную голову в кратчайшие сроки.

Краем уха я успел услышать странное прозвище, которым собравшиеся в больничном крыле адепты называли Рассел: Леди Смерть.

Точно так же ее назвала Монтгомери.

Что еще за Леди Смерть?

Меня это не волновало.

Меня не волновала Рассел.

Она свой выбор сделала еще тогда - и ни разу за это время не дала мне понять, что в нем усомнилась.

Ни разу.

- Рассел? Зачем тебе понадобилось его нюхать? Что здесь произошло?

Я дотронулся до ее руки, и Рассел вскинула на меня беззащитный и какой-то отчаянный взгляд.