— Это он? — спрашивает Блу, и в ее голосе появляется ледяной холод. Лицо напрягается, глаза вспыхивают. Она выглядит так, будто готова пойти на войну ради Деми.

Он?

Мне это уже не нравится.

Деми собирает длинные волосы рукой и перекидывает их через одно плечо, затем небрежно кивает.

— Да. Он все звонит и пишет с разных номеров, — отвечает она.

Кто такой «он»?

Блу протягивает руку.

— Дай телефон. Я поговорю с этим мудаком.

Раздражение исчезает с лица Деми так же быстро, как появилось. Теперь она выглядит скорее забавляющейся, словно изо всех сил сдерживает смех из-за защитной реакции Блу. Она легонько хлопает сестру по макушке.

— Тише, девочка, — сухо произносит Деми.

Блу фыркает.

— Слушай, я знаю, что ты у нас крутая и плывешь по течению. Но когда твой бывший тебя преследует, это уже не плыть-по-течению случай.

Все внутри и вокруг меня напрягается. Деми потирает руки, и я снова замечаю на ее коже мурашки. Я делаю шаг назад, испугавшись, что дело во мне, что это моя энергетика заставляет ее так реагировать.

— Я понимаю, — говорит Деми. — Просто решила не обращать на него внимания. Он не стоит моего времени.

— Очень зрелая позиция, но он не остановится, пока не добьется твоего внимания.

Кто этот человек, о котором они говорят, и почему я вдруг чувствую себя так, будто должен защищать свою новую соседку? Мне не нравится сама мысль о мужчине, который не принимает «нет» ни при каких обстоятельствах. Можете считать меня старомодным, но я всегда был твердо уверен: нужно просто вести себя как чертовски нормальный, уважительный мужик. Что-то во всем этом не дает мне покоя — и то, как Блу переживает, и то, как сама Деми от этого отмахивается. Этот парень, похоже, станет проблемой.

— Оуэн не очень хорошо переживает наш разрыв, — говорит Деми.

— Это проблемы Оуэна. Только не говори мне, что тебе жалко этого придурка.

Деми качает головой с мягкой улыбкой. В ней есть какая-то тихая насмешливость, словно ничто не бывает настолько серьезным, каким его делают другие. Блу, кажется, полная ее противоположность — по крайней мере, когда дело касается всего, что может угрожать комфорту или безопасности Деми. Мне нравятся их отношения, но тут я, пожалуй, на стороне Блу.

Не то чтобы они спрашивали моего мнения. Не то, чтобы они вообще знали, что я здесь и имею какое-то мнение.

— Нет. Я просто говорю, что все произошло недавно, и уверена, он отстанет, когда привыкнет к мысли, что меня больше нет рядом, — отвечает Деми.

— Такие парни сами по себе никогда не отстают.

Деми берет Блу за руку и переплетает их пальцы. Я замечаю маленькие изящные татуировки на руках Деми. Тонкие линии тянутся вдоль пальцев, а на ногтях, длинных и острых, черный маникюр. В голову проникает мысль, которая больше похожа на желание, чем на обычную фантазию.

Эти ногти скользят по моим волосам, нежно царапают кожу головы, щекочут шею сзади, впиваются в спину.

Господи Иисусе, Тристан.

— Я держу тебя за руку, пока говорю это, — с лукавой усмешкой произносит Деми, заставляя Блу закатить глаза. — Мне не нужна вторая мамочка…

— Фу. Не говори «мамочка».

Деми смеется, и этот звук едва меня не убивает. Такой красивый смех. Такой искренний. Такой живой.

— Ладно, — продолжает она. — Я хочу сказать: просто доверься мне. Я сама разберусь со своим дерьмом. Я справлюсь.

Блу опускает взгляд, слегка пристыженная.

— Я знаю. Просто ты у меня… — она обрывает себя, и я чувствую, как от нее накатывает волна глубокой, страшной печали.

— Я все, что у тебя осталось? — тихо заканчивает за нее Деми.

Я вдруг чувствую себя невероятно бесцеремонным. Очевидно, я стал свидетелем очень болезненного, очень личного момента между двумя людьми, которые провели вместе всю жизнь. Я не знаю, что случилось, отчего сестре Деми так грустно или почему она чувствует, будто Деми — это все, что у нее осталось, но я ощущаю трагедию между ними. Я узнаю это чувство, потому что сам пережил трагедию. У него есть совершенно определенное ощущение. Острое. Окончательное. Непреодолимое.

— Ты ведь понимаешь, что это неправда? У тебя есть я, но еще есть тети и Майк.

Майк?

Уголок рта Блу приподнимается.

— Я люблю эту чертову собаку.

— И Ноа…

— Ладно, ладно, поняла. Все равно сейчас речь не обо мне. Речь о тебе и об этом твоем мудаке-бывшем.

Деми усмехается.

— Да. Вернемся к мудаку.

— Я доверяю тебе. Знаю, что ты сама справишься и с собой, и с ним. Просто будь осторожна. А если понадобится подкрепление — зови меня.

— Если я тебя позову, нам, скорее всего, придется прятать труп, — невозмутимо произносит Деми.

Блу пожимает плечами.

— И?

Деми разглядывает свои длинные ногти.

— Этот маникюр не переживет захоронения.

— У меня есть измельчитель древесины, а живу я у моря. Закапывать его не придется.