Китти и Микки Сент-Джеймс — двое из трех моих любимых людей на свете. Они совершенно полностью и без стеснения поддерживают слухи о своей связи с оккультизмом. Теток нередко приглашают очистить дома от негативной энергии или провести гадание на день рождения или девичник — отсюда и корзинки: их переносной набор ведьмовских принадлежностей.

Ноа сопровождает Китти и Микки по ступеням веранды, держа каждую под руку. Он высокий мужчина с широкими плечами и темно-коричневой кожей, в круглых очках с тонкой металлической оправой, которые на первый взгляд кажутся неуместными на фоне его размеров, но после знакомства с ним все встает на свои места.

Рядом с ним мои тети выглядят совсем крошечными. Две маленькие женщины в свободных ярких юбках и пыльниках, каждая держит свободной рукой плетеную корзинку, доверху набитую травами и всяким хламом.

Китти — старшая из двух. Ее волосы чисто-серебристые, коротко подстрижены и уложены в гладкое каре. Волосы Микки черные как смоль, непослушные, в растрепанных кудрях. У них такие же голубые глаза, как у нас с сестрой. Я всегда чувствовала с ними какое-то родство, хотя не могла объяснить почему. Мы с Блу росли, доверяя Китти и Микки свои проблемы и секреты гораздо чаще, чем собственной матери, к ее большому огорчению.

Поднявшись на веранду, Китти тихо присвистывает и через дверной проем оглядывает дом за моей спиной.

— Сегодня нам придется попотеть, Мик, — говорит она.

— О да. Еще как, — отвечает Микки.

Блу многозначительно смотрит на меня и закатывает глаза.

— А что именно нам придется делать? — спрашиваю я.

Китти прищуривается, глядя на дом.

— Тут надо поменять атмосферу.

— А атмосфера… плохая? — спрашивает Блу с тревогой в голосе.

— Нет! — защищаю я свой дом одновременно с тем, как тети качают головами.

— Не плохая, — говорит Микки, хмуря брови.

— Просто… одинокая, — добавляет Китти. В ее лице появляется мягкость, полная сочувствия. — Очень, очень одинокая.

4

4



Тристан

Две женщины, которые совершенно точно, без малейших сомнений, ведьмы, проводят весь день и ранний вечер, ходя по моему дому, окуривая его шалфеем и благовониями и тихо переговариваясь об энергетике и атмосфере. Я никогда особо не задумывался о собственной энергетике, но, судя по словам ведьм — Китти и Микки, — мой дом насквозь пропитан печалью и тоской. Честно говоря, спорить с этим я не могу, но предпочел бы, чтобы это не было настолько очевидно.

Даже мертвому мужчине не чужда гордость.

Мой дом полон людей и шума. Наверное, с дюжину горожан помогают Деми обустраиваться. Женщина с растрепанными рыжими волосами раздает всем команды, а Деми с тихой улыбкой наблюдает, как остальные их выполняют. Я выяснил, что рыжеволосую зовут Блу и что она сестра Деми. Ведьмы — ее тети, а остальные — любопытные жители Айви-Холлоу, которые используют переезд как повод исследовать мой дом.

Кроме высокого парня с татуировкой на шее. Он глаз не сводит с Блу и таскается за ней по пятам, ловя каждое ее слово. Она едва его замечает. Бедняга.

Впрочем, я не лучше. Сам не замечаю, как начинаю ходить следом за Деми и ее огромной кошкой. Та то и дело смотрит на меня, мурлычет или склоняет голову, почти с человеческим любопытством. Эти золотые глаза кажутся слишком осознанными, и от них мне не по себе. Я чувствую себя беззащитным, словно эта кошка в любой момент способна очеловечиться лишь затем, чтобы рассказать Деми, что я здесь и крадусь за ней по пятам.

Вместе с Блу Деми руководит группой парней, которые заносят огромную кровать в главную спальню на втором этаже. Это красивая кровать с четырьмя высокими столбиками, сплошь покрытая затейливой резьбой и филигранными узорами. От нее пахнет свежесрубленным деревом, словно ее изготовили совсем недавно.

Деми сидит в эркере, поджав под себя ноги, и смотрит во двор. Заросший сад, почти поглотивший старую оранжерею, она разглядывает с легкой улыбкой в уголках губ. Интересно, о чем она думает. Что именно в этом месте заставляет ее улыбаться так безмятежно?

Парни принимаются собирать кровать, и сестра Деми присоединяется к ней в эркере. Их колени соприкасаются, и от этой непринужденной нежности между ними мне становится немного больно. Думаю, они воспринимают ее как нечто само собой разумеющееся. Даже не понимают, какой это дар — иметь возможность прикасаться друг к другу.

Я бы отдал за это все, что угодно.

Я слышу приглушенное жужжание. Деми приподнимает бедро и достает телефон из кармана. Улыбка, еще мгновение назад игравшая на ее лице, исчезает, уступая место холодному раздражению.

Заинтригованный, я подхожу ближе и заглядываю на экран. На нем написано: Неизвестный номер. Но перемена в ее настроении и то, как Блу чуть выпрямляется, словно настораживается, подсказывают мне: что-то не так.