Я не в силах сосчитать, сколько раз за свою загробную жизнь мечтал о том, чтобы время замедлилось хотя бы настолько, чтобы я мог почувствовать себя частью всех прекрасных вещей, которые меня окружают. В мире смертных ничто не длится столько, сколько должно. Времена года сменяют друг друга так быстро и без предупреждения. Снег тает. Весна расцветает, а потом увядает. Лето — это мгновение жаркого солнца на горизонте. Осень — меланхоличная тоска по яркой жизни, которую хочется продлить хотя бы еще немного.

Желания — часть смерти. Я много времени провожу в мечтах, тоскуя по тому, чего мне не суждено иметь. Еще один день жизни. Вкус еды. Прикосновение женщины. Возможность поговорить. Быть замеченным… пусть даже всего на мгновение. Но больше всего я хочу, чтобы время замедлилось. А еще лучше, чтобы оно остановилось и я мог насладиться хоть чем-нибудь. Чем угодно.

И однажды так и случилось.

В тот день, когда Деми Сент-Джеймс поселилась в моем доме.

1

1



Деми

Я купила дом с привидениями и бросила парня. Именно в таком порядке.

Айви-Холлоу — маленький сонный городок в Новой Англии примерно в четырех милях1 от побережья. Мы известны двумя вещами: очаровательной Главной улицей и нашим особняком с привидениями. Бомонт-Мэнор — местная легенда, и, когда я выложила наличку и купила его, в городке только и разговоров было, что об этом.

Сейчас я сижу в кафе «Джунипер», потягивая «Черри-Коук»2 за стойкой. Это место построили в пятидесятых и с тех пор не изменили здесь ни черта. Стены выкрашены в выцветший персиково-розовый, а пол выложен шахматкой из потрескавшейся белой и бледно-зеленой плитки. У стойки стоят шесть неудобных табуретов, а вдоль противоположной стены тянутся пять виниловых кабинок со столами из пластика Formica3. Здесь пахнет бургерами и молочными коктейлями. И каждый раз, когда я ухожу, этот запах неизбежно на несколько минут впитывается в волосы и одежду.

Я обожаю здесь все.

Хозяйка кафе приносит мне свежую «Черри-Коук» и заговорщицки улыбается. Высокая брюнетка лет тридцати, которую в городе ласково зовут Джунипер-младшей. В ее семье уже несколько поколений женщин носят имя Джунипер, и все они когда-то владели этим кафе.

Джунипер-младшая наклоняется ко мне, опираясь локтями на стойку, и кивает мне за спину.

— Пэмс снова тебя обсуждают, Деми.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, о ком она. Главные сплетницы Айви-Холлоу: три пожилые женщины с седыми волосами, которые считают, что преклонный возраст дает им полное право жаловаться на все подряд. Пэм, Ким и Битси почти невозможно отличить друг от друга: все трое — белые женщины чуть за семьдесят с одинаковыми короткими завивками и одинаковыми узкими очками для чтения. Они — сущий кошмар для владельцев магазинов на Главной улице, и я не исключение. Поскольку толком различить их невозможно, мы просто зовем их Пэмс. Из-за них у нас даже собрания совета проходили.

Я наклоняю голову, прислушиваясь.

— Девушка Сент-Джеймс купила дом Бомонтов.

— Вдова?

— Нет, младшая сестра вдовы. Та, у которой магазин пластинок.

— Люди вообще еще покупают пластинки?

— Она еще и книги там продает. Милое местечко. Правда, немного пыльное.

— Она продала столько книг и пластинок, что смогла позволить себе купить тот самый дом?

— Бомонт-Мэнор не то чтобы лакомый кусочек недвижимости. Уже давно.

— Эта девочка всегда была немного… не от мира сего.

— Как и ее тетки.

— И сестра.

— Надо быть немного не в себе, чтобы в одиночку купить особняк с привидениями, черт возьми.

Что ж… не то чтобы они ошибаются.

Я улыбаюсь Джунипер-младшей.

— Как думаешь, они знают, что я здесь?

Она пожимает плечами, и в ее карих глазах пляшут озорные огоньки.

— Мне сделать все еще более неловким? — спрашиваю я.

— Я еще никогда в жизни ничего так не хотела, — отвечает Джунипер-младшая.

Я киваю, встаю и направляюсь к столику Пэмс, прихватив с собой «Черри-Коук». Они настолько поглощены обсуждением моей персоны, что проходит целая секунда, прежде чем они замечают, как я забираюсь в кабинку рядом с наименее раздражающей из Пэм. Кажется, это Битси, но тут никогда нельзя быть уверенной.

— Дамы, — произношу я вместо приветствия.

Неловкость между нами такая густая, что ее можно резать ножом. Я тепло им улыбаюсь, потом делаю долгий глоток газировки через соломинку, позволяя неуютному молчанию тянуться до тех пор, пока одна из Пэм наконец его не нарушает.

— Привет, Деми, — говорит она и демонстративно оглядывает кафе, будто пытается выяснить, не села ли я к ним просто потому, что больше не было свободных мест. Места есть. — Ты только что пришла?

Моя улыбка превращается в озорную усмешку, и я качаю головой.

— Не-а, я здесь уже некоторое время.

Они переглядываются, после чего одна из них похлопывает меня по руке.

— Мы тут вели личный разговор, милая, — говорит она.