— Вместо него он выбрал другие.

Ронан выглядел так же паршиво, как она себя чувствовала.

— Почему? — повторил он.

Это выглядело бы смешно, если бы дело не было таким серьёзным.

— Неумение планировать наперёд. Почему я не купила такое? — За собственную глупость ей захотелось перерезать самой себе горло.

Ронан бросил на неё сухой взгляд.

— Потому что никто не думает, что его смертельно ранят ножом, пока это не произошло.

Эти слова потрясли её. Более того, они привели её в ужас.

— Он не смертельно ранен!

Как он мог такое сказать?

Не говоря ни слова, Ронан подошёл к клетке, где поймал их самозванца, принявшего облик крысы.

— Лучше молись, чтобы он выжил. Потому что если нет, я запру тебя в этом теле и скормлю игривому коту.

Крыса буквально завопила, пытаясь выбраться из клетки.

Гизела схватила клетку и потрясла её.

— Если он умрёт, лучше молись, чтобы Ронан скормил тебя коту прежде, чем я до тебя доберусь.

Потому что она не будет столь милосердна.

— Что это?

Гизела подняла глаза, когда к ним бросилась группа, по всей видимости, королевских гвардейцев. Когда она попыталась вытащить меч из ножен, Ронан остановил её.

Подняв руки, он медленно встал на ноги.

— Мы пытаемся помочь принцу.

Лицо капитана побледнело, и он бросился вперёд. Как только он добрался до Заудина, то выругался.

— Кто это сделал?!

Они оба указали на небольшую клетку.

Самозванец действительно отшатнулся от прутьев.

Ронан скривил губу.

— Верно, придурок, ты не можешь стать ещё меньше. Клетка зачарована, так что ты не можешь сменить облик.

Глаза капитана расширились.

— Это сделал оборотень?

Ронан кивнул.

— Он устроил засаду принцу.

Капитан щёлкнул пальцами, обращаясь к своим людям:

— Отнесите его обратно в гостиницу. Приведите хирурга. Лучшего, кто есть в этом крошечном городке.

Когда они подошли, чтобы помочь Заудину, капитан с опаской посмотрел на Ронана и Гизелу.

— Проследите, чтобы эти двое никуда не ушли.

Гизела направилась прямиком к Заудину.

— Я пойду туда, куда пойдёт Заудин. Вы не сможете разлучить меня с ним. Любой, кто попытается, поплатится жизнью.

Её слова, казалось, потрясли мужчин, но ей было всё равно. Она не собиралась выпускать Заудина из виду. Особенно после того, как кто-то чуть не убил его. Она никого здесь не знала, и если бы Заудин не потерял сознание, она была уверена, что он тоже не стал бы доверять никому из них.

Так почему она должна?

Но она отдала должное солдатам: они бережно подняли его, прежде чем осторожно отнести обратно в гостиницу троллей, которая в это время дня была почти пуста.

— Где он остановился? — спросил лидер, когда они подошли к лестнице.

— Следуйте за мной. — Она быстро прошла вперёд, чтобы проводить их по лестнице в комнату.

Гизела поморщилась, открывая дверь, и мысленно выругалась.

День начался так чудесно. Как и советовал Заудин, проснувшись, она не спешила собираться.

«Если бы я этого не сделала, то могла бы ему помочь».

Чувство вины разрывало её на части. Во всём виновата она. Почему она так долго одевалась? Она должна была быть с ним, когда на него напали.

Пятью минутами раньше — и ничего бы этого не случилось.

Боль внутри неё была неописуемой.

Пять минут.

И всё.

Если бы она дважды не ополоснула волосы, то оказалась бы там как раз вовремя, чтобы не допустить этого.

Пять долбаных минут.

«Прекрати!»

Не стоит зацикливаться на том, что произошло, или на её роли в этом. Это не исправит ситуацию и не залечит его раны. Сейчас самое важное — спасти Заудина.

Больше всего её удивило, с какой заботой и уважением гвардейцы уложили его на кровать и почтительно отошли назад. Хотя они, возможно, и не знали его, казалось, они, по крайней мере, относились к нему с почтением.

Капитан вышел вперёд.

— Почему так долго не идёт хирург? Галенорн! — крикнул он ближайшему к ней троллю, который помогал нести Заудина. — Пойди и проверь, как там дела. Приведи мне кого-нибудь, и побыстрее, или я оторву тебе яйца!

Галенорн рванул вперёд.

Как только он ушёл, капитан отправил других троллей охранять дверь снаружи. Затем повернулся к ней.

— Ты его женщина?

Вопрос шокировал её.

Как ей ответить?

Это казалось самонадеянным, и всё же именно так ей хотелось определить их отношения.

Ронан откашлялся, чтобы привлечь внимание капитана, затем кивнул.

— Она для него… всё.

В полном оцепенении она опустилась на кровать у ног Заудина. Хорошо, что Заудин был без сознания, потому что она могла только представить ярость на его лице, если бы он услышал это заявление.

Но то, что её называли его женщиной, не вызывало у неё такого ужаса, как должно было бы. Наоборот, ей нравилась мысль о том, что она принадлежит ему.