— Да ладно?! — вопросительно смотрю я на ухмыляющееся лицо мужа. Халойцы продают своих детей на аукционах ради власти, так что это вряд ли меня удивляет. Мелек предупреждал меня, что это начнётся довольно рано. Я просто не планировала задерживаться здесь, чтобы выяснять это.

— К сожалению, Алора, это не ложь.

— Ёб твою мать. — Слова вырываются сквозь разочарованный стон. Я спускаюсь на оставшиеся ступеньки и беру мужа за руку. От прикосновения между нашими пальцами пробегает разряд тока.

— Позже, жена. — Он понижает голос и целует мою горящую щёку.

Я моргаю, глядя в его тёмно-серые глаза. Радужки, которые я ненавижу, но которые стали для меня такими привычными в этом месте. Почти хочется поверить, что мои собственные глаза такие же.

— Ловлю на слове, — язвительно отзываюсь я. Что угодно, лишь бы отвлечься от меланхолии. Я пытаюсь отстраниться. Но он притягивает меня обратно в свои объятия, обхватывая за бёдра.

Все держатся от командира на почтительном расстоянии. До меня доносятся приглушённые голоса, направленные в нашу сторону. Мелек ведёт себя слишком интимно с моим телом. Пустые взгляды сверлят нас со всех сторон, вызывая желание спрятаться, заставляя меня ещё глубже зарыться в его тёплые объятия.

— Ты идёшь со мной. Кое-кто хочет посмотреть на укрощённую свинью.

Тяжёлый груз оседает у меня в животе.

Ублюдок.

— Если ты рассчитываешь на что-то подобное позже вечером, я бы посоветовала воздержаться от таких эпитетов в мой адрес, — отвечаю я приглушённым тоном, указывая на своё тело.

— Я думал, ты не хочешь, чтобы я был с тобой милым.

А, ну да. Это. Повернувшись, я трусь своей новоприобретённой пышной грудью о его подтянутый торс, вцепляясь в рубашку.

— А может, я хочу, чтобы ты был со мной милым.

Наклонившись, он прижимается своими губами к моим, притягивая нас ещё ближе друг к другу. Вокруг нас раздаются вздохи. По-видимому, выпивка ещё недостаточно раскрепостила жён из Совета Пустых. Все мы знаем, что как только они начнут хлестать соленс фейри, они запоют совсем по-другому. Ходячие столпы нравственности, этот Совет Эйриэль.

То, что я ожидала как целомудренный поцелуй, превращается в нечто большее: рот Мелека приоткрывается, позволяя мне глубже погрузиться в мужчину, в котором я не должна искать утешения. И как только поцелуй начинается, он нежно прикусывает мою губу и отстраняется, многообещающе вздёргивая бровь.

Я превращаюсь в дрожащее, пылающее месиво — проклятый муж, — пока Мелек тащит меня к группе Пустых, столпившихся вокруг блестящего чёрного рояля, который обычно пылится без дела в нашей официальной гостиной — реликт былых времён.

Лица сливаются в одно пятно, пока я осматриваю пожилых мужчин вокруг нас. Если Мелек с возрастом стал только лучше, как хорошее виски, то эти мужчины все похожи один на другого. Соленс, который они пьют, возможно, и даёт им некоторую передышку от старения, но не может скрыть ту мерзость, которой пропитан воздух вокруг них. Когда мы с Никсом наблюдали за зловещими пепельными тучами перед ударом молнии, у нас часто возникало предчувствие. Чуйка, как мы это называли. Мы знали, когда всё пойдёт не так. Мама говорила, что это наше нутро подсказывает нам, когда что-то не в порядке.

Прямо сейчас моё нутро кричит, чтобы я бежала.

Чуйка рядом с этими полнолицыми мужчинами настолько зашкаливает, что любая часть меня, соприкасающаяся с Мелеком, словно приклеивается к нему намертво. Поиск убежища от врагов у их же командира заставляет мой логический разум вопить: ТУПАЯ. Мелек никогда не был логичным выбором. Он — сплошные инстинкты.

Он магнит, притягивающий меня; моя сила питается от него. В нас нет никакой логики.

— Алора, позволь представить тебе нашего нового члена Совета, Адама.

Мелек выводит меня вперёд, прижимаясь грудью к моей спине; его фигура возвышается над членами Совета перед нами — над всеми, кроме мужчины, которого я упустила из виду.

Мужчины, которого я не могу осмыслить.

Мой рот открывается и закрывается. Я не могу произнести ни слова.

Крепко зажмурившись в надежде, что это прояснит мысли, я нахожу в голове лишь одно слово.

Фейри.

Моя вторая реакция — распахнуть глаза и изучить черты лица каждого члена Совета. Черты, совершенно не присущие фейри. Ясно как день, что никто другой не видит того, что вижу я. Мужчина, стоящий перед нами — существо из Земель Фейри. Я видела фейри — тот самый миф по ту сторону деревьев, с которым сражаются халойцы — всего пару раз. Сначала на Опустошении. Затем во время моего первого и последнего обряда соленса. И на нескольких вечеринках Совета. Я готовила себя к неизбежному гвоздю программы этого вечера, внутренности сжимались от осознания того, что произойдёт в моём собственном доме.

Но к этому я не была готова.

К нему.