На этот раз пощады не было. Я снова сомкнула челюсти на его шее и кусала, пока не почувствовала кровь и он не заскулил, словно раненый котенок. Его тело обмякло, покоряясь моей силе. Лишь когда Сайрус совсем затих, я отпустила его, встала сверху, подняла голову и издала оглушительный рев.

Вокруг грянули приветственные крики. Студенты скандировали мое имя — некоторые произносили его совершенно неправильно, но, черт возьми, хотя бы пытались. Казалось, я изменила ход судьбы, а звезды на мгновение посмотрели в мою сторону, чтобы признать мой поступок. Признать, кем я сумела стать.

Я опустила голову и по-кошачьи оскалила окровавленные зубы, разыскивая друзей. Члены прайда Сайруса отступали от Берди, лежавшей на полу в гнезде из туалетной бумаги.

Мэриголд победно возвышалась над девушкой, запутавшейся в сети лоз. Уилбур играл с Айлой в «ударь крота»: ее змеиная голова пыталась вынырнуть из грязи у его ног, а он колотил по ней ботинком, загоняя обратно под землю.

Настоящее побоище. Но мы победили. Показали, чего стоим. Во всяком случае, мы с Уилбуром и Мэриголд, и пока этого было достаточно.

* * *

Сайрус отступил, зато безумие Айлы выросло с десятого уровня до сотого. Мы гораздо лучше защищались, однако ее нападения отличались коварством и жестокостью, а вскоре выяснилось, что силой она превосходит Сайруса. Блеск нашей победы быстро померк.

Когда Айла не загоняла нас в угол и не погружала в жестокий гипноз, где медленно и мучительно расчленяла, то подмешивала в еду дерьмо Грифона или расставляла ловушки по всему кампусу.

Куда бы мы ни пошли, в земле могли скрываться ямы с проклятыми звездами шипами на дне, плотоядные черви-луггеры или разъяренное гнездо норианских ос.

Но был и плюс: нас словно готовили к войне. Я научилась мгновенно спасаться, когда под ногами проваливалась земля. Благодаря постоянным тренировкам ментальные щиты стали в десять раз крепче, а гипнотическим ловушкам Айлы требовалось все больше времени, чтобы проникнуть в разум. Я научилась исцелять себя и друзей от множества недугов. Айла оставалась настырной змеиной сукой с нечестивой яростью отвергнутой богини, однако благодаря ей мои оценки росли, а способности развивались так, как не должны были до выпускного курса. Вместе с ними совершенствовалось и воровское мастерство.

По традиции Найт детенышей лишали наследства, пока те не докажут, что достойны семейного прайда. Если прямо, я была чудовищным провалом семьи. Новости о постоянной травле не вызывали у родителей сочувствия — они считали ее проявлением слабости. Я была заморышем, который никогда не прославит фамилию.

С начала учебы меня лишили всего, пока я не заслужу обратного: подарков на день рождения и Рождество, семейных поездок. На первое Рождество в Академии Зодиак отец обещал купить прекрасную музыкальную шкатулку работы моей любимой ювелирши Эмбер Туландии, чтобы отметить, насколько мною гордится. Но гордости я не заслужила. Поэтому он расплавил шкатулку у меня на глазах. Вся семья смотрела, собравшись вокруг елки, а с его губ сорвались жесточайшие слова: «Найт заставляют прайд гордиться. Неудачникам в семье не место».

Мои трое братьев и две сестры окончили Академию Зодиак с блестящими оценками, кубками по питболу и такой репутацией, рядом с которой я выглядела еще хуже. Даже когда я написала домой о недавней победе над Сайрусом, в ответ пришло лишь: «Очень мило, дорогая. Сообщи, когда добьешься чего-нибудь, ради чего стоит тратить пергамент».

Значит, требовалось совершить нечто большее, лучшее, величественное. Нечто, чем родители, братья и сестры подавятся за утренним жареным кабаном.

Больше всего я любила выходные: собирала сумку, садилась на автобус до Туканы и шла к новой квартире Рена, где оставалась до раннего утра понедельника. Иногда к нам присоединялись остальные. Сегодня был именно такой день, что радовало особенно сильно, потому что у меня имелся план, возведенный на мечте, и я собиралась его осуществить.

— Фи. — Лицо Рена просияло, когда он открыл дверь в простых брюках и серой рубашке.

Я бросилась к нему и объятиями едва не сбила с ног. Он рассмеялся, пока я ластилась, вдыхая знакомый запах свежескошенной травы. Обнял за плечи и повел вверх по узкой скрипучей лестнице. Мы прошли мимо хмурого соседа, который шарахнулся от Рена и пробормотал что-то о позоре. Сердце болезненно сжалось.

— Ты ничего ему не скажешь? — подтолкнула я.

— Бесполезно. Идем.

Его квартира напоминала скорее нарядную коробку. В одной комнате умещались односпальная кровать, резной журнальный столик и крошечная кухня. Но Рен сделал жилье уютным: пустил по стенам плющ и создал на потолке небольшой полог из джунглей, чьи огромные зеленые листья скрывали облупившуюся краску.

Уилбур, Мэриголд и Берди уже сидели на диване — они раньше приехали на машине Уилбура. Мне же пришлось задержаться в библиотеке и окончательно подготовить план к презентации.