Я промолчал. Еще немного. Потому что теперь и она все понимала. Почувствовала границу и осознала, что до сих пор нас разделяет, хотя ради меня пробилась сквозь двери смерти. Я не мог вернуться к жизни. Для меня не существовало пути в ту сторону.

Мне требовалось рассказать ей так много: о Камнях Гильдии, замыслах Лайонела, обо всем, что мы с остальными видели с этой стороны смерти. Но, пока я держал ее в объятиях и знал, насколько драгоценна каждая мимолетная секунда, не мог уделить этому ни капли внимания.

От одной мысли заиграла песня Стивена Санчеса «Until I Found You», и я протянул ей руку. Еще одна песня. Свадебный танец, которого у нас не было. Начало, в котором нам отказали.

Рокси неуверенно посмотрела на мою ладонь, и я понял, что она знает. Одна песня. Несколько украденных минут, после которых все закончится. Придется встретить прощание, я вернусь к ожиданию, а она — к жизни, которую ей еще предстояло прожить.

Она тяжело сглотнула и вложила ладонь в мою, позволяя украсть это мгновение, словно не могла отказать в единственной просьбе.

— Рокси, — хрипло произнес я.

Ощущение ее тела было до боли безупречным. Я привлек ее в объятия, и жар ее пламени вдохнул в мои легкие отголоски жизни, словно все происходило на самом деле, словно мы действительно стояли на пороге совместного будущего.

— Ненавижу, когда ты меня так называешь, — прошептала она, подняв на меня взгляд.

Я притянул ее к груди, и мир вокруг расплылся.

С неба посыпались лепестки роз. Они касались ее кожи и окутывали кроваво-красным цветом, пока на ней не возникло свадебное платье. Мне подарили миг, чтобы снова пережить невероятное воспоминание о том, как она целиком отдала себя мне вопреки всякому здравому смыслу. Стала безраздельно моей, хотя я так мало этого заслуживал.

— Нет, не ненавидишь, — прорычал я.

Дрожь в моей плоти передалась ей. Наши души соединились, спутались и вновь сплелись так, словно их никогда не разрывали.

— С первого раза, когда я назвал тебя этим именем, ты посмотрела на меня и поняла, кто я. Поняла, кто ты сама. Просто мы слишком долго лгали о правде этой судьбы.

— С меня хватит судьбы, — прошипела она.

Свет вокруг содрогнулся, когда вспыхнула ее сила. Она противилась воле самих звезд и с помощью подвластной ей первородной магии отказывала им. Основания этого места и все вокруг задрожало, потому что ради украденного мгновения она сотрясала небеса. Я не понимал, как когда-то мог отрицать ее могущество.

Песня продолжала звучать, и мы оба знали, что вместе с ней закончится все остальное. Мы не могли и дальше красть время, которое никогда нам не предназначалось.

— Тебе не следовало сюда приходить, — выдохнул я.

Но я не мог говорить искренне, пока она оставалась в моих объятиях, настоящая, живая, прекрасная, с сердцем, которое отбивало ритм всей жизни, которую мы должны были прожить вместе. Оно билось о мою пустую грудь и почти заставляло верить, будто мое сердце все еще стучит внутри, как всегда стучало ради нее.

— Ты знаешь, что я не могу уйти отсюда.

— Можешь, — яростно возразила она и попыталась отстраниться.

Я прижал ее крепче, отказываясь отпускать. Отведенные мгновения одно за другим утекали, и мы оба знали, что после них ничего не будет. Песня закончится, а вместе с ней и встреча. Нас разнесет в разные стороны, словно песчинки, разделенные океаном. Ни одна сила на земле, даже столь великая, как ее, не могла отменить всеобщие законы.

— Блядь, как же я хочу, чтобы это было правдой, — поклялся я, крепче прижимая ее к себе и вдыхая аромат лета и зимы.

В нем было все и ничего. Сущность неизмеримой силы, которая гудела таким могуществом, что рядом с ней я казался простым смертным, преклонившим колени перед богиней.

— Я хочу вернуться с тобой сильнее, чем любой мужчина за всю историю мира желал какой-либо судьбы. Я твой, Рокси, сердцем, душой и всем, что лежит за их пределами. Твой. Но даже это не освободит меня отсюда. Утраченное невозможно вернуть. Мое прежнее тело не исцелить, а Завеса захлопнулась за спиной и не позволит пройти обратно.

Стены снова задрожали. Правда, которую она не желала принимать, настигала нас, пока звучала песня. Я смотрел в ее зеленые глаза и пытался показать, кем она стала для меня. Кем была всегда. Моим спасением. Я тысячу раз отдал бы жизнь за это мгновение в ее объятиях, за возможность смотреть на совершенное создание и видеть в нем столько любви ко мне. Ради меня она попыталась отвергнуть саму смерть.

Существовала только она.