Этот ублюдок был быстр, но я его настигал. Он резко прибавил скорость и протянул вперед руку, не оглядываясь, а сияние прохода залило его чистейшим белым светом.

Я врезался в него, и мы покатились по траве. Мне удалось прижать его к земле, после чего я хлестнул его по лицу. Он сильно моргнул.

— Ты не получишь еще одного шанса на жизнь, — прорычал я.

— Ее отняли у меня слишком рано. Я не успел оставить после себя след, как ты! — взревел он и принялся отбиваться.

Я сильнее придавил его своим весом, но он был чертовски крупным, и его кулак врезался мне в бок.

Я схватил его за лицо и заставил посмотреть мне в глаза.

— Мы потерянные люди. Жизнь больше не наша. Но ты можешь оставить след здесь. — Я заставил его взглянуть на поток душ, на бесконечный прилив, который разбивался о строй воинов.

Некоторые прорывались мимо, но Мерисса стремительно пикировала на них и рассекала мечом.

— Ты нужен нам. Твой Дракон может дать преимущество, — взмолился я. — Ты станешь героем мира живых, даже если они никогда не узнают, что ты сегодня совершил. Но ты должен сделать выбор, Рэдклифф.

Он взглянул на дверь и мучительно застонал.

— Я тоже это чувствую, — поклялся я. — Я хочу вернуться сильнее, чем ты способен представить. Моя семья прожила свои жизни без меня, и каждый день я желаю провести с ними еще хоть немного времени. Но нам нет места там, дорогой друг.

Его кадык дернулся, и он медленно, мучительно отвел взгляд от двери.

В небесах взревел его Дракон и камнем устремился вниз. Звездный свет коснулся его огня, и, распахнув пасть, зверь выпустил настоящий ад на души. Он сметал их с поля и отправлял прочь, в сон.

Я вскочил, увлекая Рэдклиффа следом, и ободряюще хлопнул его по плечу. Вместе мы побежали обратно в бой. Рэдклифф подобрал меч и бросился в гущу схватки.

Я повыше поднял собственный клинок, готовясь снова вступить в бой, но взгляд зацепился за фигуру, возникшую в свете священной двери на другом краю поля. Сердце подсказало, что это Роксанья. Всего несколько шагов отделяли ее от перехода за Завесу.

— Мерисса! — взревел я.

В следующий миг она приземлилась рядом. Пока за нашими спинами бушевала битва, мы смотрели на дочь.

— Я хочу пойти к ней, — мучительно произнес я и шагнул вперед. — Хотя бы на мгновение.

Мерисса последовала за мной.

— Я тоже, Хейл. Больше всего на свете. Но звезды не позволят этому длиться долго, и, возможно, ей хватит времени лишь на встречу с одним фейри. Это должен быть Дариус.

Я зарычал, понимая, что она права, а в небе заревела моя Гидра, выражая боль, которую причиняла эта правда.

— Тогда проложим ей путь, которого не коснутся звезды, — выдохнул я.

Наши руки, как всегда, переплелись.

Из нас вырвалась сила. Вспышка золотого света ударила в дверь и стала прокладывать путь для дочери. Туннель, сотканный из любви и света. Стоило Роксанье ступить в него, как звезды закричали, а земля вздыбилась под ногами.

Я крепче сжал ладонь Мериссы и смотрел, как Роксанья идет по созданному нами пути. Он увлекал ее в небо и дальше, к Вечному Дворцу, где ждал ее истинный возлюбленный.

На щеках Мериссы блестели слезы и капали на землю, и я понял, что одна слеза вырвалась и у меня. Боль соединилась с любовью. Как бы сильно ни гневались звезды, они не пришли за нами. Наша магия была слишком велика, а любовь слишком чиста. Но защищало нас не только это, а прежде всего жертва. Мы поклялись сами не идти к дочери и заплатили за неповиновение звездам страшной болью, которая жгла глубоко в груди. В это мгновение мы с Мериссой стали единым целым, двумя родителями, искупавшими свою вину перед звездами страданием, которое не могли отвергнуть ни они, ни кто-либо другой.

Мы вместе развернулись, чтобы снова занять место в битве и не подпустить души к двери и проходу, который создали для дочери.

Какую бы цену ни заплатила Роксанья, чтобы добраться сюда, я молился, чтобы та оказалась не слишком высокой. Но я знал, что Завеса еще не получит возможности ее забрать, потому что Дариус Вега этого не допустит.

Глава 27

Дариус

Моя душа содрогнулась, когда прекрасная, могущественная, неукротимая Истинная пара переступила границу между жизнью и смертью так, словно это была всего лишь очередная дверь, которую она отказывалась оставлять закрытой.

Она была здесь.

Я протянул руку к столу, и от одной мысли между пальцами возникла бутылка бурбона. Налив себе стакан, я увидел, что рука дрожит. Я чувствовал каждый ее шаг в этом месте. Подобно кругам на воде, они предупреждали всех обитателей, что сюда идет нечто чужое. Нечто, чему здесь не место.

Я помог расчистить для нее дорогу. Остатки моей силы вытекали из меня, расширяя путь и не подпуская к ней другие души, а ее родители, моя мать, Хэмиш Грас, Азриэль Орион и многие другие тоже сдерживали их натиск, добывая для нас это время.