— Рокси, — выдохнул я, и ее имя прозвучало сломленной мольбой.

Я встал рядом и попытался взять ее за руку, но теперь она меня не чувствовала. Она слишком сосредоточилась на цели и не могла принять правду о том, что ждало впереди.

Дерево завизжало, когда пламенем она вырезала на коре символ стихии Воды, а следом пламя и Дракона — величайшее желание ее сердца.

Это разбивало меня. Ее сердце настолько полно принадлежало мне, а отведенное нам время оказалось мучительно коротким.

Я разомкнул губы, желая сказать ей так много. Назвать все причины, по которым она должна остановиться, предупредить о том, что мне удалось узнать. Правду уже невозможно было игнорировать.

Цена жизни — смерть. Возможно, я выбрал бы этот путь, если бы мог отправить вместо себя душу того, кто действительно заслуживал смерти. Но выбирать среди любимых? Использовать силу их любви и скорби по мне, чтобы насильно поменяться с ними местами? Такой выбор был немыслим, и я никогда не смог бы даже всерьез его обдумать. Иначе я перестал бы быть мужчиной, которого она полюбила. Но именно поэтому граница между нами останется навечно, сколько бы лет ей ни было суждено провести в мире живых.

А если Рэдклифф прав? Если она полюбит другого? Что станет со мной, когда я буду вынужден смотреть, как это происходит? Или будет еще хуже, если она так и не полюбит? Если ее любовь ко мне не угаснет и эта боль останется с ней до конца жизни?

Стоило Рокси кинжалом рассечь шрам на ладони, как земля под нашими ногами загрохотала. Кровь потекла между ее пальцами, она воззвала к эфиру, и он откликнулся.

Пробужденная ею сила поражала воображение. Она всколыхнула саму сущность мира, предлагая собственную кровь в уплату за содействие.

Рокси с размаху прижала окровавленную ладонь к белому, как кость, стволу все еще вопящего дерева. Вырвавшаяся из нее сила ударной волной прокатилась по лесу и выдрала дерево из земли.

Я окутал Рокси всем своим существом, пытаясь защитить ее от мерзкой магии проклятого дерева, пока оно падало, оглашая воздух криками. Раздался стон, который можно было услышать за многие мили, а затем гулкий удар рухнувшего на землю ствола заглушил все прочие звуки.

Крики дерева резко оборвались. Рокси вскинула руки, защищая лицо, а наложенное на ствол проклятие разбилось. Эфир содрогнулся от силы его конца.

Рокси стояла на гладкой коре поваленного ствола. Перед ней тянулся Мост в Запределье, ведущий ко мне. Она шла сюда. Собиралась войти в смерть, и остановить ее было невозможно: ее сила была так огромна, что даже звезды не смели ей отказать.

— Я буду ждать тебя, малышка, — поклялся я, чувствуя режущую боль в груди. Потому что теперь я больше не ждал возможности вернуться к ней. Как бы отчаянно ни желал этого, я не мог заплатить требуемую цену. Поэтому я просто дождусь, когда она придет ко мне, и дам ей прощание, которого она заслуживает.

Рокси двинулась вперед, не отрывая взгляда от цели, а по обе стороны ствола зашептались голоса. Проложенный между мирами проход сделал ее уязвимой перед всевозможной мерзостью, но она ни разу не посмотрела в их сторону.

Я держался в ее тени, рычал на каждого, кто приближался слишком близко, и отгонял их огнем и яростью. А затем погнал ее ближе к смерти, зная, что она найдет способ перейти на ту сторону, хотя у меня не было пути назад.

— Душа за душу, — настаивала Мордра, и ее голос стал моим проклятием.

— Не стану, — прорычал я.

— Тогда будешь проклят, как и все мы, — яростно выплюнула она. — По-настоящему пересечь Завесу можно лишь через смерть. Все прочие проходы недолговечны, и сквозь них проникают в лучшем случае призраки, лишенные тел. Тебя ждет все, чего ты желаешь, а ты отвергаешь дар, который мог бы забрать.

— Я отвергаю только звезды, — горько ответил я. — А ты ничем не лучше их.

Глава 26

Хейл

Мы с Мериссой наблюдали, как Гвендалин сражается в дворцовой оружейной с Теневым Зверем голыми руками, без помощи магии. Отец во мне хотел вмешаться, потому что страх за нее жег изнутри, но другая моя часть жаждала смотреть, как ее свирепость выплескивается в яростных взмахах материнского меча. Ее слишком долго держали в клетке — отдельное дикое создание, скованное и усмиренное. Теперь она обрела свободу, и это зрелище завораживало.

Лэнс бился с Тариксом. Чудовищный наследник Акрукс раз за разом принимал удары, но исцелялся силой теней, которые жили в его плоти.

Гвендалин карабкалась по стойке с оружием у дальней стены, спасаясь от могучих челюстей Теневого Зверя, а Мерисса держалась рядом и подбадривала ее.

— Бей в сердце! Прикончи его… да! — закричала она, когда наша дочь ранила зверя, и я тоже громко поддержал ее.