Хэмиш появился за распахнутыми дверями, ведущими на песчаный пляж, и щелкнул резинкой плавок по бедру.

— Рэдклифф, старый ты прыг-скок. Не хочешь искупаться?

— Не сейчас, Хэмиш, — ответил он. — Возможно, немного позже. Я хотел бы поговорить с Каталиной.

— Ни слова больше. Я намочу свой свисток и буду ждать тебя в глубинах мористого моря, чтобы поплескаться и побулькаться, когда созреешь для веселья.

Хэмиш призвал на тело трубку и ярко-розовые ласты, после чего с таким рвением потопал в море, что я невольно улыбнулась.

— Все хорошо? — спросила я Рэдклиффа.

В его чертах угадывалось сходство с Лайонелом. Лицо Рэдклиффа было мягче и красивее, почти по-мальчишески, но сходства хватало, чтобы вызывать беспокойство. Прежде я почти не думала об этом мужчине, чья жизнь оборвалась много лет назад. Лишь узнав, что его убил Лайонел, поняла, как долго мой бывший муж разрушал чужие судьбы. Конечно, тогда я пожалела Рэдклиффа, но никогда не представляла, что встречусь с ним лицом к лицу за Завесой.

— Дело в том… ну… — Рэдклифф провел рукой по затылку. — На самом деле я давно тебя знаю, Каталина. Все эти годы я наблюдал за Лайонелом и проклинал его, как и положено. Он вспоминает меня чаще, чем ты могла бы предположить, думает о своей победе надо мной.

— Обо мне он тоже думает, — с горечью ответила я. — Но не так, как мне хотелось бы вспоминать.

— Нет, но в этом и дело, правда? Мы обречены вспоминать, пока не пройдем через Предначертанную Дверь и не отправимся дальше.

— Я буду думать только о жизни своих детей.

При мысли о Дариусе слова тронула печаль. Сейчас я должна была наблюдать за ним в мире живых, как наблюдала за Ксавьером. Но вместо этого он тоже оказался здесь. Из всего, что совершил Лайонел, для меня это было самым ужасным.

— Да, лучше держаться за хорошее, — серьезно сказал Рэдклифф и кивнул. — Поэтому я хотел с тобой поговорить. Когда впервые попал за Завесу, во мне было много ярости, обиды и злобы к брату. По правде говоря, они никуда не исчезли. Но какое-то время за собственной смертью я не видел всей прожитой жизни. Все достижения потеряли смысл. Я не позволял мыслям возвращаться к хорошему и не переживал заново светлые воспоминания. Вместо этого по кругу рассматривал свою смерть со всех сторон и перебирал события, которые к ней привели. Искал решения, способные помочь мне пережить ту ночь. Куда бы ни пошел, повсюду слышал жужжание норийской осы. Нескончаемое «з-з-з, з-з-з» преследовало меня. Иногда я до сих пор его слышу.

Он резко повернул голову, словно вновь уловил звук, и напряг плечи. Затем вздохнул.

— Наша смерть и все, что к ней привело, может стать величайшей травмой. Но я хотел сказать, что видел произошедшее с тобой. Видел, как у тебя отняли разум, заперли чувства… как сильно ты любила сыновей, хотя почти не могла этого показать. Но я понимал, насколько отчаянно ты хотела.

В горле сжался тугой комок. Я кивнула, не в силах ответить и уверенная, что сломаюсь, если буду думать об этом слишком долго.

Рэдклифф подошел и сжал мое плечо.

— Каталина, ты хороший человек, ставший жертвой жестокого чудовища. Получи ты возможность, все сделала бы для детей правильно. До того, как брат забрался тебе в голову с темной магией, у тебя было столько прекрасных мгновений. Думай о них, снова и снова возвращайся к ним. Напоминай себе, кем была до того, как Лайонел запустил в тебя когти. И никогда не вини себя в произошедшем.

Я медленно выдохнула, шагнула вперед и обняла Рэдклиффа.

— Ты совсем не похож на брата, — прошептала я.

Его плечи расслабились.

— Я и сам это знаю, но всегда приятно услышать.

Я почувствовала зов Ксавьера и направилась к нему, увлекая Рэдклиффа с собой. Мы оказались на вершине залитого солнцем холма. Ксавьер стоял в прекрасном сиреневом облике Пегаса. Крылья снова были на месте и расправлялись за спиной.

Я ахнула и бросилась к нему, переполненная радостью, протянув руку к мягким перьям.

— Ну подергай меня за причиндалы, — раздался голос Уошера.

Слева из высокой травы выскочил Брайан в крошечных плавках, оставив среди зарослей троих обнаженных фэйри, обнимавшихся друг с другом.

— Твои могучие крылья восстановлены!

Я поморщилась, когда он двинулся к моему мальчику, но, к счастью, вмешался Тайлер.

— Ему нужно подготовиться к полету, — сказал он тоном, ясно приказывавшим Уошеру отойти.

Я с восторгом наблюдала за союзом Ксавьера с членами его табуна. Любовь между ним, Софией и Тайлером делала меня счастливой. После долгих лет в заточении вдали от других фэйри они были именно теми, кто ему нужен. Они принимали его таким, какой он есть, а от любящих людей невозможно получить большего дара.