Я скрестил руки и встретился глазами с мужчиной, принесшим себя в жертву на поле боя ради всего, что ему было дорого. Я его знал. Достаточно долго наблюдал, видел неудачные решения и несгибаемое упрямство души. И все еще не решил, нравится он мне или нет.

— Хейл, — выдохнул он.

Ни в глазах, ни в осанке не было покорности. Он даже не обратился ко мне по прежнему титулу.

— Дариус, — сухо ответил я.

— Рокси… — начал он и шагнул ко мне с горящими глазами, но мой низкий голос его перебил.

— Насколько я понимаю, друзьям она позволяет называть себя Тори.

Его челюсть напряглась.

— Думаю, я прекрасно знаю, что предпочитает моя жена. И я не просто друг.

В груди зародилось рычание. Он вскинул подбородок, принимая вызов. Бедняга не знал, как долго я ждал этого спора.

— Дариус. — За спиной прозвучал голос Мериссы, пропитанный скорбью.

Она пронеслась мимо, обняла его, и Дариус удивленно напрягся.

— Мерисса, — прорычал я. — Ты забыла, что он натворил?

— Он отдал жизнь за любимых, включая наших детей. — Она резко повернулась ко мне, и взгляд полыхнул огнем. — В моих глазах он искупил вину.

— Я бы сказал, что он лишь уравновесил чаши весов и вернулся к исходной точке.

— У нас нет времени на это, — прошипела Мерисса. — Нужно помочь детям.

— Теперь мы им ничем не поможем, — мрачно произнес Дариус. — Какая от мертвых польза?

— Хватит погрязать в жалости к себе, мы можем сделать многое.

Я обернулся и увидел Каталину Акрукс рядом с Хэмишем

Грасом.

Горе стиснуло сердце. Я не хотел признавать, что часть этой боли связана с мужчиной за моей спиной. Но перед двумя благородными фейри мог позволить чувствам проявиться.

— Благослови мои громогалушки, — залепетал Хэмиш.

Он переводил взгляд с меня на Мериссу, открывал и закрывал рот, а затем с рыданием упал на колени.

— Слава роду Вега!

Каталина недоверчиво посмотрела на меня и виновато покачала головой.

— Простите за все, что сделал с вами мой бывший муж. Я не знала. Клянусь, я ничего не знала.

Я нахмурился. Стыд сдавил грудь.

— И вы меня простите. — Я слегка склонил голову, разделяя с ней мрачную правду.

Мы оба стали жертвами одного тирана. Оба при жизни не могли от него избавиться, хотя она подобралась к свободе ближе меня.

— Мне так жаль, что тебе пришлось увидеть, как сын перешел Завесу раньше срока, — хрипло сказала Мерисса и крепко обняла Каталину.

Та всхлипнула от сердечной боли и поверх моего плеча посмотрела на Дариуса.

— Я оказался здесь из-за собственного поражения, — горько произнес он. — Но в любом случае мое время скоро истекло бы. По крайней мере, смерть в бою была предпочтительнее.

Я оглянулся. Плечи напряглись, ярость пронзила меня кинжалом, но, черт возьми, я не мог отрицать боли от его слов. Я снова отвернулся прежде, чем он заметил хоть тень эмоций, и укрылся за стеной долга.

— Нам нужен план.

— Все что угодно, сир. — Хэмиш вскочил. — Я к вашим услугам, словно морж в шлюпке, крепко сжимающий весло ластой.

— Теперь ты никому не служишь, Хэмиш. Моя корона лежит во Дворце Душ и ждет, когда дочери заявят на нее права.

— Хомячий медведь, это ты?! — В воздухе зазвенел дрожащий от горя голос.

К нам бежала Флоренс Грас. Слезы струились по ее щекам, светло-каштановые волосы развевались за спиной, будто плащ. Черное платье покрывали пурпурные цветы волчьего корня, а крупную грудь она придерживала руками, чтобы та не подпрыгивала на бегу.

— Благослови мой василек, — ахнул Хэмиш.

Флоренс врезалась в него и подпрыгнула, чтобы расцеловать обе щеки. Она была крошечной женщиной ростом едва выше пяти футов, а Хэмиш возвышался башней. Я знал их обоих при жизни, видел, как любовь между ними пылала с необузданностью школьной страсти, и всегда восхищался ее чистотой.

Каталина отстранилась от Мериссы, вытерла слезы и неуверенно посмотрела на Флоренс.

— Ох, Хомячок, — всхлипнула та, схватила его огромную ладонь крошечной рукой и громко шмыгнула носом. — Я ждала этого дня одиннадцать сотен лет, не иначе. Но и представить не могла, что он наступит так скоро и столь коварно обрушится на твою разудалую голову.

Она повернулась к Каталине и издала такой пронзительный визг, что я поморщился. Затем схватила и ее за руку.

— Леди нового рассвета, я видела, как вы восстали из чешуйчатого кошмара, который держал вас в плену, словно морскую улитку на ржавом дне лодки. Я плакала в минуты вашей боли, ликовала в мгновения славы и полюбила вас почти так же сильно, как мой большой Хомячок.

— Ух ты, эм… — Каталина растерянно взглянула на Хэмиша.

Она открыла рот, но Флоренс продолжила напролом: