И я приподняла подбородок, демонстрируя то, что осталось. Зря, наверное. Обоих передёрнуло. У Рума даже глаза почернели.

– Почему она без охраны? – прорычал он.

– Отсюда на встречу с императором я её сам лично довёл, – ответил Грет.

– Тогда, как это произошло?

Пришлось рассказывать. Когда я дошла до Рэйнера, Рум окончательно помрачнел.

– Всё ясно, – вздохнула Алия, – охранников много, а девочка осталась без присмотра. Я, кстати, так и не наведалась к императору. Грет, проводи, давно здесь не была. А ты, Рум, успокойся, я пока здесь с ней поживу. Глаз не спущу. Ты только дождись, пока я не вернусь, – и с нажимом в голосе повторила: – Грет! Ты идёшь?

Мой брат неохотно послушался. Но Алия не сразу вышла за ним, подозвала меня и шепнула:

– Чем прочнее ваша связь, тем больше шансов у него победить.

– Что нужно сделать для этого?

Она усмехнулась:

– Сама догадаешься, – и чмокнула в лоб.

Когда за Алией и Гретом закрылась дверь, я снова почувствовала защитный купол и завесу тишины. Даже присутствие дракона не ощущалось. А возможно сейчас ему было не до меня. Ведь приехала Алия, на которую этот необыкновенный ящер и злился, и обижался и, похоже, ждал с нетерпением.

Я была уверена, что Рум, едва мы останемся наедине, бросится ко мне. Я так соскучилась по его объятиям и поцелуям. Но он всё с таким же мрачным лицом, даже не глянув в мою сторону, направился к окну и молча встал у него.

Каждой своей клеточкой я ощущала, бурю внутри любимого человека.

– Ты из-за Рэйнера расстроился? – я осторожно коснулась его спины.

– Я должен был быть рядом с тобой в минуту опасности, а не он. Но я ему благодарен. Знаешь, о чём я жалею сейчас? Что не выкрал тебя прямо тогда при первой встрече. Я ведь сразу почувствовал, что ты особенная и, что ты моя.

Я молча прижалась щекой к его спине, с наслаждением вдыхая запах леса и терпкую нотку, присущую только одному человеку, моему мужчине. Он повернулся, и я дождалась того, о чём просил мой огонь и по чему тосковало моё тело. Губы коснулись моих с неуверенной нежностью, словно впервые. А я потянулась, привстав на цыпочки, и требовательно прикусила его нижнюю губу.

Рум вздрогнул, огонь внутри него вспыхнул, и мне осталось только довериться и раствориться, подчиняясь его усиливающемуся напору. Не привык Рум ещё управлять моей стихией, как и я его. Но во время поцелуя я почувствовала, что сейчас мы всё делаем правильно. Чем дольше наш поцелуй, чем крепче объятия, тем сильнее связь между нашими хранилищами, и тем горячее становится печать на запястье. Волны двух стихий захлёстывали нас, и в какой-то момент я перестала различать границу между нашими телами. А потом Рум отстранился, связь дрогнула, ослабевая, и я разочарованно застонала.

– Огонёк, – шепнул он, – мне всё труднее остановиться.

Какой он всё-таки высокий. Сейчас, когда он выпрямился, мне уже не дотянуться до его губ. Но я уже понимала, что имела в виду Алия. Если мы хотим быть вместе, связь должна быть прочной, очень прочной. И мои руки скользнули под его рубашку. Пальчики пробежались по подобравшимся мышцам живота. А потом, не успев удивиться тому, что я делаю, я прихватила края рубашки потянула её вверх, одновременно оглаживая внутренней стороной запястий крепкие мышцы торса. Кажется, я застонала ещё раз, просто от удовольствия прикосновения.

– Огонёк… Тея, что же ты делаешь?

Может разум ещё и пытался удержать своего хозяина, но тело и стихия уже откликнулись.

Оказалось, волшебные платья Лали очень легко снимаются, если чувствуют, что начинают мешать.

Горячее тело прижало меня к постели.

– Тея, ты уверена? Я всё ещё могу…

Я наконец-то добралась до его губ, не желая слышать ни единого слова, которое может меня образумить. На мгновение он всё же ослабил поцелуй и шепнул, не разрывая контакт:

– Будет немного больно.

– Пусть, – и я нашла губами его язык, окончательно прерывая все разговоры.

Связь, пляска стихий – это всё слова, которые ничто по сравнению с ощущениями. Если боль и была, то я о ней сразу же забыла. Огонь сжигал меня изнутри, вода сбивала пламя, и тут же от него нагревалась. А мурашки просто сошли с ума, пытаясь скрыться от разбушевавшихся стихий, разбегались и тут же возвращались, начиная метаться по телу. А потом вся эта вакханалия неожиданно замерла.