– Зачем ты с ней встречалась? Я же говорил, не стоит, – он обнимает меня, и только теперь я чувствую, как замерзла и внутри, и снаружи. Грет щедро делится со мной теплом своего огня. Я судорожно вдыхаю, воздуха не хватает, ещё короткий вдох, ещё. Наверное, ему кажется, что это всхлипы, а я просто пытаюсь вдохнуть.

– Тихо, – брат гладит меня по волосам, – моя глупая доверчивая сестричка. Люди предают друг друга часто, ты просто к этому не привыкла.

Я поднимаю на него глаза, кажется, в них уже собираются слёзы, но пока держусь, только носом шмыгаю невольно.

– Она сказала, что это я её предала, – почему-то шёпотом говорю я, – что я не помогла ей в трудную минуту.

– И ты с этим согласна?

– Нет.

– И в чём твоя вина, по её мнению?

– Я не сказала, кто мой отец, и не защитила её от Крейры.

– И поэтому она пошла искать защиты у тех, кто хотел тебя убить?

– Уверяет, что не знала.

– Девочка моя, – Грет чуть отстраняется, и заглядывает мне в глаза, осторожно пальцем стирает первую покатившуюся слезинку. – Ты никогда не задумывалась, что слова предательство и преданность очень похожи?

– Ты о чём? – я морщу лоб, пытаясь понять.

– Нельзя предать постороннего человека. Предать можно только преданного тебе. Того, кто полностью тебе доверяет и передаёт себя в твои руки. Пол-ность-ю. А теперь подумай. В чём твоя ошибка? Заметь, не вина, а ошибка!

Я долго думаю, морща лоб. И Грет продолжает:

– Если ты хочешь стать сильным магом, запомни важную вещь: никогда не ищи вину ни свою, ни чужую. Ищи свою ошибку. Почему это произошло с тобой? Где ты оступилась? Нет задачи отомстить и наказать, есть цель сделать так, чтобы с тобой такого больше никогда не произошло.

– Доверять никому нельзя? Ты ведь это говорил. Предупреждал.

– Ну да, в этом случае шанса предать тебя не будет. Но насчёт "никому" – это перебор. Доверие надо завоевать, заслужить, проверить на прочность, а не дарить первому встречному.

– Мне было страшно остаться одной, когда ты увёз меня из обители, а она предложила дружбу.

– Чаще всего так и бывает. Кому нужнее, тот и проигрывает. Ты нарушила баланс. В этом и есть твоя ошибка, – говорит Грет, а потом неожиданно переходит к более земным вещам: –Ты ела сегодня? Понятно, – Грет дёргает шнурок и приказывает появившемуся слуге. – Завтрак на двоих.

– Её кормят? – перебиваю я.

– Кого, – Грет недоумённо смотрит на меня.

– Кору. Она похудела.

– Как положено тюремными правилами.

– А… можно её отпустить? Ну она ведь ничего плохого уже не сделает.

– Ты неисправима.

– Я не собираюсь ни приближать её к себе, ни даже видеться с ней ещё раз. Но пытаюсь понять. Она пыталась выжить. Ты сам знаешь, что иногда давят обстоятельства. Если тестирование не пройдено, девушку выбрасывают из академии. А дальше один путь – в обитель. Такие правила, они загоняют в ловушку.

– Правила правилами, но путь в обитель с чистой совестью лучше, чем предательство. Выбор есть всегда.

– Знаю. Я всё поняла и о вине, и об ошибке. Но поняла и её логику. Кора такая как есть. Это уже не исправить. Но, видишь ли, если её казнят, я всю жизнь буду винить себя, нет не в предательстве, а в смерти человека. Ты сам сказал, что задача не мстить. Пусть она просто уйдёт из моей жизни.

– В любом случае, это решаю не я. Если это так важно для тебя, поговори с отцом. Зла она уже, действительно, не причинит. А спасибо за науку ей можно сказать.

Верно, надо будет поговорить. В этот момент приносят завтрак, и я понимаю, что безумно проголодалась. Ну это не впервой. С детства знаю за собой, после того как понервничаю, меня не прокормишь.

***

Драконий нос я почувствовала, едва перешагнула порог уже знакомого мне янтарного зала. Он почти приклеился к моему запястью, обнюхивая печать. На этот раз меня провели не через тайный ход в библиотеке, а через парадную дверь.

Отец встретил меня на том же месте и в той же позе, что и прошлый раз. Словно, тут и просидел все эти дни. При виде его во мне шевельнулась жалость: подрагивающие морщинистые руки в тёмных пятнах, целители называют их пятнами смерти, неподвижная окостеневшая спина, истончившиеся ноги. Видно, что он уже давно на них не вставал, не то, чтобы ходить.

– Я доволен тобой, дочь, – мощный голос совершенно не гармонирует с внешним обликом. Магический усилитель, равнодушно думаю я.

Наклоняю голову. Если честно, я давно не думаю о нём, как об отце. И мне не больно, что он хвалит меня за то, что я согласилась рискнуть своей жизнью. Он мой император. Его желания превыше всего.

Дракон одобрительно фыркает мне в ухо, и я немного прихожу в себя. С каких пор я готова по любому поводу собой жертвовать. Может, это янтарный зал настраивает на верноподданнический лад? Но я тут же отгоняю эту эмоцию.

– Я понимаю, что тебе было страшно, но ты помогла раскрыть заговор.

– Благодарю вас, Великий.