Он стоял перед крыльцом в компании двух незнакомых тёмно-вишнёвых. При нашем появлении их оживлённая беседа оборвалась, до меня долетели только его последние слова.

– Я уже всё рассказал главному дознавателю. С самим Лейном я встречался всего раз и то давно.

Все трое повернулись ко мне, поклонились, игнорируя управляющего, и молча проводили меня взглядами. Я испытала облегчение, когда высокий кустарник скрыл меня от них. Темно-вишнёвые вызывали у меня тихий ужас, особенно после того, как один из них сбросил меня в водопад. Кто знает, что на уме у тех, кто облечён властью. И зачем здесь магистр? Через два дня состязания. Он должен бы к ним готовиться.

Мы дошли до беседки, и управляющий растворился в окружающих зарослях с низкими поклонами и уверениями, что мне скоро всё принесут. Я смогу отдохнуть, а потом мы продолжим знакомство с дворцом и садом.

Я с удовольствием прилегла на оттоманку, подложила под голову подушку и вытянула уставшие ноги.

А мысли беспокойно крутились в моей голове. Судя по услышанной фразе, Рэйнера пригласили для выяснения его отношений с Лейнами. Наверное, всем известно о Лерином интересе к нему. Она и не скрывала.

Может хватит об этом думать? Меня это больше не касается. Лера и её отец схвачены. И неожиданно мороз пробежал по коже при мысли о том, что с ними теперь будет. Ну отца её я и не видела никогда, так что всё равно. Но противная высокомерная Лера… я терпеть её не могла, но, с другой стороны, мне даже нравилось, как болезненно она воспринимала моё нежелание признать её величие. Для меня в какой-то момент это стало игрой. Вот и доигралась до серьёзной опасности в лазарете. Если бы не попытка Леры избавиться от меня, я бы, наверное, попросила её не наказывать.

Она с первого дня приняла меня враждебно. Вспомнились слова няни. "Не обязаны все люди тебя любить. Но и ты не обязана любить тех, кто плохо к тебе относится или просто не нравится". Лера имела право меня не выносить. Ненависть не так страшна, как предательство. Чувство жалости шевельнулось в душе. Но на этот я раз оборвала себя. Она не играла, она хотела убить меня. Хватит о ней думать. Впереди эти жуткие состязания, и что будет со мной и с Румом, если он не победит.

Шорох прервал мои размышления. Я невольно вздрогнула, села и огляделась, но никого не увидела. Холодок, пробежавший по спине, заставил меня подняться. Ещё раз осмотрелась, покрутившись на месте. Ветер в листве?

Я остановилась, глядя на дорожку по которой мы пришли, ожидая, что вот-вот появится управляющий или слуга с обещанными фруктами и напитками, но было пусто. Снова шорох за спиной, там, где был сплошной кустарник. Повернуться я не успела. Холодная сталь прижалась к моему горлу, боковым зрением я увидела кусочек тёмно-синего платья.

Голос, в котором звучал так знакомый мне с детства восточный акцент, был холоден и равнодушен:

– Моя госпожа передаёт тебе послание.

Я нервно сглотнула, стараясь не шевелиться, но даже этого движения хватило, чтобы острая кромка клинка разрезала кожу. Тонкая струйка побежала по шее. Я даже боли я не ощутила. Но раз я всё ещё жива, надо попробовать поговорить.

– К-какое послание, – прохрипела я, стараясь плотнее прижаться к незнакомке, и хоть немного отодвинуться от клинка.

– Из-за тебя смерть грозит её мужу и дочери. Но ты умрёшь раньше. И встретишь их за гранью, чтобы прислуживать во владениях Асхара.

В отдалении отчаянно взревел дракон. Бесполезно, всё равно никто не успеет. И я потянулась к хранилищу.

Огонь не вариант, клинок раскалится и будет только хуже. Но вода, попробовать хотя бы оттолкнуть. Ближайший сосуд – это сама незнакомка. И я почувствовала кровь её руки, направляя усилия, чтобы отодвинуть от себя острую сталь. Вовремя. Клинок задрожал, а сама незнакомка зашипела, пытаясь преодолеть моё сопротивление. И вот тут на помощь пришёл огонь. Кровь вскипела в руке женщины, она страшно закричала. Но прилетевший откуда-то сбоку огненный росчерк опалил мне волосы у виска и оборвал крик.

В следующее мгновение я отскочила, прижимая руки к шее влажной то ли от холодного пота, то ли от крови, и в ужасе оглядываясь. На полу беседки лежала женщина в тёмно-синем платье, устремив мёртвые раскосые глаза в потолок. В центре её лба чернело пятно ожога, правая рука, в которой ещё недавно был клинок, выглядела так, словно её обварили кипящим маслом. Меня слегка затошнило.

– Только не говори, что ты и сама бы справилась, – рядом возник Рэйнер. Он стоял очень близко, нависая надо мной, но я впервые не почувствовала в его присутствии смущения. Он просто, как и я разглядывал дело наших рук. – Ты молодец, не растерялась.

В его голосе звучало одобрение преподавателя.

– Растерялась, оно как-то само, – ответила я. – А как вы догадались?

– Ну я видел, как слуга вернулся во дворец без тебя, а эта, – он кивнул в сторону лежащей, вышла и пошла в твоём направлении.

– И как вы поняли?