Грет вздохнул и неожиданно обнял меня. Чувствовать в объятиях мужчины тепло и надёжность, не связанную с сердечным трепетом влюблённости, мне ещё не приходилось. Как много я оказывается потеряла. Объятия отца или брата очень отличаются от ласковых маминых. Сама нежность какая-то другая. Я одёрнула себя. О чем я сожалею? Ведь он всё-таки появился. Теперь у меня есть брат, и он на моей стороне в этом скопище проблем. Или я опять слишком доверчива?

– Но что может со мной произойти, если все заговорщики пойманы? – я немного отстранилась, пытаясь заглянуть ему в глаза.

– Не могу пока сказать.

– Не знаешь или не хочешь?

– Какая же ты…

– Назойливая?

– … упорная, Тея, – мой братец, так долго притворявшийся истуканом, засмеялся и тут же посерьёзнел: – И то и то. Я не всё понимаю, часть моих мыслей – всего лишь догадки. Но я постараюсь разобраться и защитить тебя.

Хм, пока что меня, а за компанию и Грета, выручал только Рум, если вспомнить похищение чампами. Ах да, ещё Несси и Рокси. Я подумала, но вслух не сказала. Может были ещё какие-то скрытые угрозы, о которых я не догадываюсь.

– Ну хоть намекни.

Грет замотал головой.

– Не могу. Ты теперь открытая книга для дракона. Император считает, если не мысли, то все движения души.

– То есть опасность может быть со стороны отца?

– Я этого не говорил, ­­– вскинулся он.

– Но подумал. Что произойдёт, если Рум победит?

Грет отвернулся, и я продолжила сама, вспомнив слова старого императора из сна:

– Он перестанет быть собой? Но в каком смысле? Он так изменится? Я перестану быть ему нужна?

– Доподлинно я не знаю. Не было ещё истинной пары у победителя. Идём? Нас ждут, скоро твой Рум примчится сюда.

Я прислушалась и хихикнула:

– Ну да, он уже волнуется и, кажется, ревнует.

– У нас ещё будет время поговорить.

– Погоди, ты говорил, что завтра во дворец?

– Я не уверен теперь. Если рядом будет Алия, ты в безопасности. Мы все перед ней как мелкие ящерки перед драконом.

– Она же женщина, – недоверчиво сказала я.

– Она Древняя.

– Как это?

Но Грет уже устремился к жилому корпусу, увлекая меня за собой. Наверное, уже жалеет о собственной разговорчивости.

Однако день сегодня богат не только на происшествия.

Войдя в комнату, я прежде всего впилась взглядом в лицо Алии. Что значит, Древняя? Морщинки у глаз, значит, примерно возраст моей мамы, но вот как она двигалась там на стадионе, гибко, стремительно, и в двадцать-двадцать пять не каждая так может. Точнее почти никто не сможет, разве что какая-нибудь циркачка, которая тренируется с утра до вечера.

Но даже цирковые в возрасте постарше уже теряют такие скорости. Женщина противоречие – это да, но Древняя… Что имел в виду Грет?

Алия ответила мне смеющимся взглядом. И я снова увидела в её глазах за искорками смешинок бездонную пропасть, глубину. А ещё я увидела Несси у неё на коленях, и Алия наглаживала мою кошку.

Наверное, Несси в руках у этой загадочной женщины мурлыкала. Вот только услышать это было трудно, потому что мужчины громко и горячо обсуждали нападение на Академию.

– Судя по всему, – говорил Рэйнер, – хара поднялись из-под земли внутри загонов. Ящерам не дано видеть эту дрянь, но они их чувствуют. Ну и сожгли всё, пытаясь выбраться из ловушки. Если бы мы с Румом не оказались рядом, когда это началось, ящеров для состязаний у нас бы не осталось.

– Да, огонь на этих гадов не действует, скорее наоборот притягивает. Отбиться сами ящеры не могут, только сделать ноги, – подтвердил Рум, переводя подозрительный взгляд поочередно с меня на Грета. Ему явно было очень интересно, о чём мы говорили.

– Ты сам ответил на свой первый вопрос, Рэй, – пожала плечами Алия: – Гурун-хара подчиняются только магам чампов. Хотели вывести вас из строя, и, прежде всего, тебя, Рэй, как победителя прошлых игр. С Румом они пока не знакомы.

Дверь за моей спиной открылась. Дэн? Прямо-таки проходной двор для мужчин в женском крыле. Представляю, какие завтра слухи будут бродить по Академии.

– Ну, что, мальчик? Всех проверили? ­– спросил Керн.

– Да целители осмотрели. У пары молодых ящериц, из незапечатлённых, Хранилища почти пусты. Вряд ли выживут.

– Хорошо, иди.

– Легко отделались, – сказал Рэйнер.

А у меня сжалось сердце. А если бы моя Рокси пострадала, он также небрежно отозвался бы?

– Я, пожалуй, поеду, а то я почти поселился у вас в Академии, а на мне охрана императора. Оставлю у ваших дверей пяток гвардейцев, утром приеду за её высочеством, – Керн поклонился в мою сторону.

– Погоди, – остановил его Рум. – Ты хоть ел сегодня? Сейчас из трактира придут.

И тут же в дверь постучали и в комнату вошёл запах, опережая саму еду, и заглушая не только голоса, но и мысли.