- … Приглашаю юную Лидию дас Хельвин подтвердить на стеле Имерии свой статус наследницы и обет передачи опеки над герцогством.

В центре зала, у родовой каменной колонны стоял мужчина лет тридцати. Он смотрел на меня с улыбкой, доброжелательность которой можно было зачерпывать ложкой. На темно-русых волосах сиял королевский венец.

«Опека над герцогством»? Во-первых, первая линия опеки надо мной находится в руках мачехи. И только в случае конфликта сторон передается королю. Во-вторых, я не могу вручить власть над Эльвинеей до совершеннолетия, потому что у меня самой этой власти пока нет. Возможно, Его Величество забыл про мой возраст или меня снисходительно принимают за глупую девчонку, которая от страха готова дать обещание передачи ВСЕХ земель, перечисленных в официальном представлении ко двору. Потому что есть мелкая собственность, полученная еще с рождения или от материнской линии. И ее-то я могла нечаянно отдать в опеку уже сейчас.

Насколько помню, прямо перед нашим приездом в столицу, кто-то из дворца посещал Посольство, чтобы узнать имена и титулы приезжающих. Информацию собирали срочно, без разбора, никого не расспрашивали. И еще не знают какие земли и от кого мне достались. Но на всякий случай уже покушаются.

Хм, что еще… Я постаралась не покоситься на распорядителя. Беранже мог хоть парой слов, но охарактеризовать наследницу в беседе с Его Величеством. И что он сказал об Анифе? Молчаливая лэра с подчеркнуто-южным зависимым поведением.

Вот монарх и решил не церемониться.

 Я сделала шаг вперед, ощущая как за моей спиной легко подстраиваются мачеха и Мириам. Времени на размышления практически не было - лишь пара минут, пока я приближаюсь к стеле.

Почти такой же, какие стоят в каждом замке Старшего рода. В детстве я пробиралась тайком в парадную залу, чтобы подслушать клятвы верности слуг. И едва дышала от энергии, которая передавалась мне при этом. Перед отъездом дядя уговаривал передать ему управление, чтобы обновить присягу гербовой челяди, но я отказалась, обещав, что решу этот вопрос сразу по возвращении из столицы. Да и вряд ли родовой камень примет полноценную передачу от несовершеннолетней.

Как себя вести? Как вывернуться, не оскорбив короля, не вызвав подозрений и к тому же – не уронив чести, сохранив уважение к наследнице?

Внезапно я услышала знакомую мелодию. Еще одна неожиданность – музыканты, не совсем точно, но старательно принялись играть гимн Севера. Когда-то великого и гордого, а сейчас разделенного на десятки самостоятельных «делянок».

Смешно и горько. Дочь Севера прячет свое лицо в маске юга. И что-то во мне… глубокое и упрямое… не дало пройти скромно. Я подняла голову – и поплыла. Не мелким покачивающимся шагом юной незамужней джунгарки, а тем самым – ханум-царицы, владычицы султаната, которую как-то ради шутки изображала Камалия. Так двигается высшая женская джунгарская знать. А я кто? Не из низших точно.

Музыка несла меня на волнах. Сзади привычно семенили, качая бедрами, две моих спутницы, а я почти парила. Потоком пропуская магию сквозь кровь.

Лицо короля то расплывалось, то фокусировалось. Краем глаза я заметила недалеко от него стоящую женщину в тонком венце, а в паре метров по другую сторону – двух молодых, знакомых мне аристократов… Принцы.

- Жемчужина… - подчеркнуто восхищенно глядя на меня, пробормотал Его Величество Эдгардо Кондегро. Едва заметные морщинки в уголках глаз почему-то добавляли ему не возраст, а подчеркивали природное обаяние монарха. – Мы очарованы вашей грацией и смеем надеяться на большее. Вы же позволите, лэра Хельвин, увидеть ваше лицо?

- О, мне не сравниться красотой с вашей супругой, поэтому предпочту скромно остаться за вуалью, - я постаралась изобразить тихий, нежный, задыхающийся от смущения голос Анифы.

Эдгардо взглянул на явно довольную королеву, женщину молодую и хорошенькую, но на мой вкус, излишне ярко подкрашенную. Хмыкнул и отступил, давая мне больше пространства у стелы.

На мачеху и Мириам он не обратил ни малейшего внимания, хотя я отчетливо слышала шепотки придворных, на которых подчеркнутая призывная пластичность джунгарок произвела ошеломляющее впечатление.

Поверхность старого шершавого камня в контрасте с теплым воздухом зала показалась почти ледяной. Она царапнула мои пальцы с голодным нетерпением.