– Слуга пришел, чтобы убраться в комнате. Его разорвало на клочки за минуту. Двойной водоворот. Подвешен был точно над входом. Можешь праздновать второе рождение… 

Ару презрительно скривился.

– Всего лишь двойной? Этим меня не взять. Нужно быть полным идиотом, чтобы устраивать покушение с таким простым заклинанием.

– Половина круга, – развел руками Хейг. – На большее твоя ученица не способна.

Я смотрела в холодные зеленые глаза Хейга и видела в них свой приговор. Так вот в чем меня обвиняют. В попытке убийства Ару. Огненные ждали этого. 

И раз я сама не сподобилась покуситься на жизнь своего учителя, мне «помогли».

Но мой кровный враг смерил Хейга ледяным взглядом и огорошил менталиста:

– А при чем здесь моя практикантка?

Жандармы вытаращили глаза, а Хейг на несколько мгновений потерял дар речи. Затем он сказал, стараясь вернуть себе уверенность:

– Так… она же без огня. И у вас кровная вражда. Кто еще мог сотворить подобное? Сейчас леди проследует за мной в управление, а там мы с племянником уговорим ее на чистосердечное признание.

От его взгляда я покрылась гусиной кожей. Почему-то я ни на минуту не сомневалась, кто тот самый племянник. Мастер огненных иллюзий, Лукиан Хейг. Я снова дернулась, но Ару удержал меня и бросил:

– Спокойно.

Его тон помог мне прийти в себя и вспомнить, что, благодаря усилиям Кая и Ханса, алиби у меня есть. Железное алиби. Учитель в этот момент продолжил:

– Так и она не могла. Всю ночь она была на практике, в патруле с Рупертом ре Кайрасом. И подтвердить это может не только он, но и горожане. 

– Заклинание она могла оставить и днем, – продолжал гнуть свою линию Хейг.

– Я провела весь день в библиотеке, – наконец, сумела выдавить я. – А после ужина и до того, как я отправилась на практику, со мной был Ханс Эттвуд.

Хейг любезно улыбнулся, но взгляд остался хищным и ледяным:

– Что ж, пригласим их в управление. А сейчас леди Суру придется пойти со мной.

В его руках появились два белых браслета. Я подалась назад и стиснула зубы.

Неужели мне придется встретиться с мастером огненных иллюзий? 

Я подняла глаза на кровника и встретила его непроницаемый взгляд. Несмотря на требование Хейга, мое запястье он не выпустил. Я вспомнила, что произошло на приеме у ре Айштервицей, и в моем сердце вспыхнула безумная надежда. Может быть, заступится хотя бы из вредности? Лукиана он не любит. 

– Леди Суру, протяните руки, – потребовал менталист.

Я не шевелилась и смотрела на Ару с отчаянием и мольбой. Его хватка на моем запястье на миг ослабла. А затем он с еще большей силой сжал мою руку и повернулся к Хейгу.

– Нет. Мы решим все сейчас. В кабинете ректора. 

Я поспешно опустила глаза, пытаясь скрыть свое облегчение. Теперь учитель сжимал мое запястье так сильно, что, наверное, останутся синяки.

– Вы не имеете права противодействовать… – попробовал возразить менталист.

– О моих правах расскажете в ректорате. У меня их больше, чем у вас.

Хейг стиснул зубы и замолчал. На скулах у него ходили желваки. Я видела, что ему очень хотелось увести меня с собой. К Лукиану. Но Ару ни на миг не выпустил меня, и тот вынужден был отступить.

– Хорошо. Приведите господина Эттвуда и библиотекаря.

Кровник холодно кивнул и развернулся. А затем бросил через плечо:

– Встретимся в кабинете ректора. И попросите кого-нибудь убрать из моей комнаты эту воду.

Последнюю фразу он произнес с нескрываемым отвращением. Неужели кровь смущает его меньше, чем вода? На подгибающихся коленях я направилась следом за ним к ректору. Нас сопровождала пара жандармов. Но на этот раз они держались в отдалении.

– Не трясись, – сказал на ходу Ару. – Все будет хорошо.

Я не посмела ему ответить. Магистр спасал меня. И то, как он со мной разговаривает и что говорит, сейчас не имело значения.

Наверное, действие снадобья начало ослабевать: вернулась головная боль.

К ректору нас пустили быстро. В огромном темном кабинете с тяжелой мебелью меня усадили в кресло. Ару, наконец, выпустил мою руку. Я вполуха слушала, как он докладывает о произошедшем, вышагивая по темно-коричневому ковру с густым ворсом.

Ректор морщил лоб и поглаживал седые усы. На меня огненные почти не смотрели.

Вскоре подтянулись жандармы и Хейг. С ними пришли Ханс и библиотекарь. Рыжий менталист сдерживал ярость и большую часть времени сверлил меня взглядом. В его глазах была угроза. Но рядом, облокотившись на спинку моего кресла, стоял Ару. И это странным образом успокаивало. 

Ханс и старик-библиотекарь подтвердили мои слова и ушли. Третьекурсник старался выглядеть равнодушным, а я больше всего хотела прижать его к стенке вместе с Каем и вытрясти из них все. Но шанса сделать это мне не дали.

Я надеялась, что после всего мне можно будет вернуться в общежитие и поспать. Но, как только жандармы отправились к Руперту вместе с Хейгом, Ару заглянул мне в глаза и приказал:

– Возвращаемся на улицы. Практику никто не отменял, как и мое дежурство.