— Предупреждение? Ты опасный, Ной? — поддеваю я, не успев подумать. Это типичная фраза, которую я бросила бы в шутку любому, но Ноя я совсем не знаю и не понимаю, как он это воспримет.

Его глаза слегка прищуриваются, вспыхивая чем-то, от чего сердце начинает биться быстрее.

— Не для тебя, — отвечает он странно. — Но суть не в этом. Оливия должна была тебя успокоить. Представь, что ты добралась бы сюда сама, открыла дверь и обнаружила меня у камина.

— Ладно, согласна, — говорю я. — Предупреждение не помешало бы. Может, она просто забыла? Хотя сейчас вспомнила: Оливия упомянула, что другие работники будут где-то на ферме. Просто… без особого контакта со мной.

— Ну вот, — говорит Ной. — Значит, мы можем сделать все так, чтобы у каждого сложились те праздники, на которые он рассчитывал. Ты держишься подальше от меня, я от тебя.

Я скрещиваю руки на груди. Какое бы тепло в нем ни появилось, оно мигом исчезает. Он снова весь колючий и закрытый. Возможно, это его естественное состояние, а добродушие включается только при крайнем усилии.

И, если так, я бы не удивилась, что дело вовсе не в сводничестве. Возможно, Оливия просто не доверяет Ною провести семейное торжество с любезной улыбкой.

Я провела с ним меньше часа, а он еще ни разу не улыбнулся.

— Меня устраивает, — говорю я. — Все равно нужно много заниматься.

Он поднимает брови.

— Заниматься?

Я не понимаю, почему он считает, что имеет право на ответы, когда сам не делится ничем. Но я слишком горжусь тем, что закончила медучилище, чтобы молчать. После последнего экзамена я в метро объявила всему вагону, что учёба позади, и радостно принимала поздравления.

— Я только что закончила медучилище, — говорю я. — В январе сдаю экзамен NCLEX.

По лицу Ноя что-то пробегает, он качает головой и тихо, почти неверя, усмехается.

— Ну конечно.

— Что значит «конечно»? — спрашиваю я. — Конечно, я медсестра? Студентка?

Он поднимается, не отвечая, и идет к моим сумкам у двери.

— Ничего это не значит, — бросает он. — Забудь.

Он берет мой чемодан.

— Твоя комната под номером пять. Наверх по лестнице и налево. Я занесу твои вещи. Если что-то понадобится — ищи меня. Я обычно где-то поблизости.

Я достаточно хорошо чувствую людей, чтобы понять: Ной Хоторн очень надеется, что мне ничего не понадобится. Что ж, меня это устраивает. Пусть хранит свои тайны, мрачность и угрюмость при себе. Я прекрасно проведу время одна.

Но если это правда… То почему, когда я устраиваюсь в своей великолепной кровати с балдахином, передо мной вспыхивают его красивые голубые глаза? И почему я думаю о том, что нужно сделать, чтобы он наконец улыбнулся?

Глава 4

На следующее утро я нахожу сообщение от Оливии — она извиняется за весь тот кошмар с моим приездом. Извиняется трижды за то, что забыла предупредить: Ной тоже будет жить в фермерском доме. Клянется, что собиралась сказать, просто вылетело из головы. И добавляет, что мне совершенно не о чем беспокоиться — Ной не обидел бы даже домашнюю кошку.

В ее тоне слышна такая искренность, что я почти уверена: она получила от Ноя весьма жесткое напоминание. И я это ценю. Я бы и правда перепугалась, окажись в доме одна и вдруг обнаружь здесь незнакомого мужчину без предупреждения. Но Оливия производила только хорошее впечатление, поэтому я воспринимаю ее слова спокойно и принимаю извинения.

Мне остается верить, что у нее не было дурных намерений — даже если она и решила поиграть в сваху. И верить, что она никогда бы не затеяла это, если бы Ной не был хорошим человеком. Он может не хотеть общаться со мной, но все равно приятно знать, что я могу спать спокойно, не боясь за свою безопасность.

Я быстро принимаю душ, но трачу лишние пару минут, укрощая свои волнистые каштановые волосы и нанося легкий макияж. Я знаю, как подчеркнуть свои карие глаза, и по причинам, связанным исключительно с моим новым соседом, использую все свои навыки. Хотя сейчас всего половина десятого, моя машина уже стоит на парковке для сотрудников за домом, а в камине пляшет огонь.

У Ноя, похоже, было насыщенное утро.

Я поднимаю взгляд к небу, тяжело провисшему под снеговыми тучами, и затягиваю на себе огромный кардиган.

Да, в Нью-Йорке тоже холодно. Зимы там отвратительные. Но здесь, в этой глуши, холод ощущается по-другому, будто он может прокрасться в дом и выморозить меня ночью.

Я иду искать кухню, ожидая увидеть профессиональное помещение, но нахожу просторную, почти домашнюю, идеальную кухню, будто из журнала. Оливия говорила про кейтеринг — значит, где-то есть вторая кухня. Возможно, всю подготовку делают в ресторане.

Рядом с холодильником на маленькой стойке стоит навороченная кофемашина и обычная кофеварка наполовину наполненная остывшим кофе.

Я открываю холодильник полный продуктов. Осматриваю остальное. Если Ной завтракал, он убрал за собой каждую крошку.