По нескольким нашим разговорам нетрудно догадаться: Ной в чем-то ранен. Или прячется. Может, и то и другое. Иначе он не стоял бы здесь один, вместо того чтобы быть в Италии с семьей.

Интересно, он плохо спит? Если его что-то гложет, логично…

Стоп. Нет. Я не буду этим заниматься. Если я продолжу смотреть на него, то мигом придумаю ему прошлое, найду тысячу причин простить его угрюмость и влюбиться в него назло здравому смыслу.

Я поворачиваюсь и почти бегом возвращаюсь на кухню, решив заняться своими делами. Но, конечно, я сдаюсь и варю суп на двоих. Это даже практично. Глупо переводить продукты. Захочет — поест. Не хочет и не надо. Все просто.

Когда суп готов, я наливаю себе миску, беру два толстых куска хлеба с маслом и ужинаю.

Ной все еще спит, когда я заканчиваю уборку, поэтому я оставляю кастрюлю на плите и пишу ему записку: пусть берет, но остатки убирает в холодильник.

Я собираюсь вернуться позже, проверить, не заснул ли он до утра, но, разворачиваясь к двери кухни, натыкаюсь на Ноя в проеме.

— Ты проснулся, — говорю я.

Он проводит ладонью по лицу.

— Да. Даже не заметил, как вырубился. — Он кивает в сторону гостиной. — Спасибо за…

— Не за что, — перебиваю я. — Надеюсь, я тебя не разбудила.

Он качает головой, разглядывая кухню.

— Кажется, меня разбудил запах.

— Куриный суп с лапшой, — говорю я. — Его много. Я оставила тебе записку.

Он замечает карточку и ручку на столешнице.

— Меган, тебе не обязательно меня кормить.

— Я знаю, — быстро говорю я. — Но суп есть суп. Его все равно хватает на двоих.

— Я просто не хочу, чтобы ты подумала… — Он обрывает фразу, будто передумывает, и так ее и не заканчивает.

Я не понимаю, что именно он пытается намекнуть. Может, боится, что моя готовка — это какой-то странный способ его охмурить, и если он продолжит есть то, что я делаю, я решу, что между нами что-то происходит. Но если он может спокойно войти в гостиную, свалиться спать и сделать вид, что это пустяк, то и я могу сварить суп и оставить на плите, будто это тоже пустяк.

— Конечно не подумаю. — Я подхожу ближе и слегка похлопываю его по груди. — Не усложняй, Ной. Нам обоим нужно поесть. Суп отличный. Мы можем поделить его, как взрослые.

Я не уверена, но когда поднимаюсь наверх, мне кажется, что за спиной слышу тихий смешок Ноя.

В своей комнате я беру телефон с зарядки и вижу пропущенный вызов от Эви.

Я перезваниваю, ставлю громкую связь, сбрасываю туфли и ложусь в постель прямо в одежде. Я мечтательно смотрю на камин у дальней стены и думаю, много ли надо уговоров, чтобы Ной развел мне огонь и здесь.

Эви отвечает на втором гудке, как раз когда я натягиваю одеяло на ледяные ноги.

— Ну? Как там? — спрашивает она. Голос чуть сбивчивый, словно она в самом разгаре каких-то дел, но с Джуно так всегда. Девочка чудесная, но та еще заводила.

— Холодно, — говорю я. — Будто живу в зимней сказке.

— У вас там снега навалило больше, чем у нас, но и мы завалены, — говорит Эви. — Джуно в восторге, а вот у Алека от мороза болит колено, так что я буду рада, когда все растает. — Она мычит, и через телефон слышится какой-то глухой стук.

— Ты чем там занимаешься? — спрашиваю я.

— Разбираю холодильник, — отвечает она. — Когда я покупала томатный сок? Он просрочен уже полгода. О! А я думала, что соленых огурцов не осталось! Ура!

Я закатываю глаза на ее поток мыслей, но на самом деле мне приятно слушать, как она болтает о пустяках. Она слишком долго прожила в плохом браке, потом слишком долго пыталась прийти в себя после развода. Она заслужила право обсуждать соленые огурцы и залежавшийся томатный сок.

Голос моего брата звучит из телефона.

— Дай я закончу, — говорит он.

— Я уже почти все, — отвечает Эви. — И смотри! Я нашла огурцы!

— Меган, почему она их жует? — спрашивает Алек. — Я думал, что тяга к соленым огурцам у беременных — миф.

Похоже, я теперь тоже на громкой связи, потому что слышно обоих отчетливо.

— Не миф, — говорю я. — Хотя никто толком не знает, почему так бывает. Может, дело в соли. Или в самовнушении. Все уверены, что беременные должны хотеть огурцы — вот и хотят.

— Мне все равно, почему, — говорит Эви с полным ртом. — Это лучшее, что я ела в жизни.

— У меня к тебе вопрос, — говорю я брату. — Но потом тебе придется уйти, потому что я хочу поговорить с Эви по-настоящему.

— Ладно, задавай, — говорит Алек. — Как ты вообще? Не мерзнешь?

— У меня тепло. Помнишь такого Ноя Хоторна?

— Это тот, кто там с тобой? Двоюродный брат?

— Да. Он сказал, что встречал тебя раньше, но не уверен, что ты его узнаешь.

— Он сказал когда? И при каких обстоятельствах? — спрашивает Алек.

— Только что это было что-то по работе.

— Странно, — говорит Эви. — Что за работа?

— Он не уточнил. Он вообще не особо разговорчивый.

— Я встречался со многими, — говорит Алек. — Может быть все что угодно. Контракты, рекламные договоры…