По крайней мере, я надеюсь.

Я лежу неподвижно, пытаясь понять, что болит. Я приземлилась на левую руку, ладонь горит от холода, бедро ноет, снег уже промочил брюки. Но, возможно, это самое неприятное?

Я пробую повернуться и сесть и... о нет. Все далеко не так хорошо.

Боль в плече такая острая, что у меня мутнеет в глазах. Меня накрывает волна тошноты. Я перекатываюсь на спину и закрываю глаза, заставляя себя не вывернуть желудок. Это именно та боль, после которой рвут.

Я дышу медленно, слезы выступают сами собой, когда шок от падения отступает и я понимаю, насколько сильно болит плечо. Все остальное на этом фоне исчезает.

Неужели я сломала плечо? Или руку?

Я тихо ругаюсь, и в этот момент открывается входная дверь.

— Меган? — зовет Ной. Слышу, как он замечает меня, потому что он тоже ругается, а потом быстро сбегает по ступеням.

Через секунду он уже на корточках рядом со мной.

— Что случилось? Ты ушиблась?

— Упала с перил, — говорю я, не открывая глаз. — Вешала гирлянду.

— Лежи спокойно, — мягко просит он. Его руки сразу оказываются на мне. Он проверяет ноги, руки, откидывает волосы с шеи, проводит ладонями по ключицам. Когда он добирается до плеч, я вздрагиваю и резко втягиваю воздух.

— Думаю, я что-то сломала, — говорю я. — Очень болит.

— Пошевели пальцами, — просит он, скользя ладонью по моей левой руке.

Я пытаюсь — его уверенность заставляет меня доверять. Но получается плохо. Я чувствую пальцы, они касаются снега, но они немеют и покалывают, будто в них почти не идет кровь. Я пытаюсь поднять руку, чтобы посмотреть... но не могу.

Вообще.

— Ной, я не могу поднять руку, — говорю я, ощущая подступающую панику, от которой меня опять тошнит. — Отвези меня в больницу.

— Просто дыши, хорошо? — говорит он. — Дыши ровно. — Его руки снова на моем плече, он прощупывает его осторожно, будто ищет что-то конкретное.

— Мне нужна больница, — говорю я. — У меня же медицинская подготовка. И я уверена, что сломала что-то.

— Ты ничего не сломала, — говорит он спокойно. — По крайней мере, так не похоже. Но ты вывихнула плечо.

Я не знаю, откуда он может это знать, но по тому, как он это произносит, понимаю: он прав.

Он встает и перемещается так, чтобы оказаться у меня за спиной. Его пальцы вновь проходят по шее и ключицам.

— Тут не болит? — спрашивает он, осторожно надавливая. В его движениях такая уверенность, что я замираю. Чувствуется, что он задавал эти вопросы не впервые.

— Нет... кажется, нет, — говорю я. — Болит только плечо.

Он снова становится рядом.

— Обними меня здоровой рукой. Надо поднять тебя из снега.

Я повиновалась — он прав, я без куртки, и снег уже пропитал одежду.

— Ной, мне нужна больница, — повторяю я. — Если плечо вывихнуто, врачу нужно вправить его.

Ной молчит, когда подхватывает меня на руки, прижимает к груди и несет в дом, словно я ничего не вешу. Я совсем не против оказаться у него на руках, но с такой болью в плече особо не насладишься моментом.

Он аккуратно опускает меня на диван рядом с елкой, устраивая так, чтобы больное плечо было снаружи. Потом берет подушку и подкладывает под голову, вторую — под ноги.

— Я ценю это, — говорю я, надеясь, что он просто не услышал мои слова снаружи. — Но мне правда нужно в больницу.

Он опускается на пятки.

— Я отвезу тебя, если ты этого хочешь, — говорит он. — Но если ты не против и если ты мне доверяешь, я, кажется, могу помочь тебе здесь.

Я прищуриваюсь и внимательно вглядываюсь в его лицо.

Я ему доверяю. Но доверять, что он не зарубит меня топором во сне, пока мы живем в одном доме, не то же самое, что доверить ему свое здоровье. Хотя меня не особо смущает мысль о том, что он будет обо мне заботиться. Скорее, даже нравится. Очень. Но моя рука болтается в суставе, как мокрая веревка. Тут уже не про «позаботиться».

— Ты сможешь вправить плечо? — спрашиваю я. — Откуда ты вообще знаешь, как это делать?

Он тяжело выдыхает и проводит ладонью по лицу, словно ему физически больно вести этот разговор.

— Я знаю, потому что я врач. — Он запинается, в глазах сгущаются тучи. — Когда-то был врачом. Но это я смогу. Если ты позволишь.

На секунду я почти забываю, как сильно болит плечо.

Ной — врач? Ну, хотя бы понятно, почему он так уверенно меня обследовал на снегу.

— Я не понимаю, — говорю я. — Если ты... почему ты тогда?..

Его взгляд смягчается. Он поднимает руку и легонько проводит большим пальцем по моей щеке.

— Это не важно, — мягко говорит он. — Ты позволишь мне помочь? Нет смысла лежать и терпеть боль.

Я киваю и откидываюсь на подушки. Меня снова накрывает волна тошноты. Я закрываю глаза, пару раз глубоко вдыхаю, потом снова смотрю на Ноя, его взгляд теплый и внимательный.

— Ладно. Я тебе доверяю.