Я постепенно переработала практически всю глину и не раз собирала еще сажи из печи, залезая в нее все глубже, чтобы смесь получалась нужного оттенка — насыщенно-черного, цвета луны в новолуние. Волнуясь под моими руками, когда я перемешивала смесь, она глянцево поблескивала, становилась все более вязкой, выпускала вверх не то волны, не то щупальца, будто призывало меня к дальнейшим действиям.

Закончив, я получила несколько наполненных черной жижей ведер и кастрюль, которые я нашла у ведьмы. Теперь осталось очистить главный деревянный тазик от мусора, который там остался, от остатков глины и прочего, что в нем хранилось. Я его даже помыла, прежде чем начать аккуратно переливать подготовленную жидкость. Разные порции, смешиваясь, начинали волноваться и пускать круги по поверхности и завихрения.

Наконец, когда последний черпак с черной жижей опустел, состав забурлил, будто я поставила его на огонь. Я отшатнулась, но затем завороженно придвинулась поближе. Моя Тьма, разделившись на десятки маленьких черных сгустков, будто любопытные щенки, начала приближаться, совать поближе черные носики, вынюхивать, пока, наконец, один, осмелев, не обернулся черной бесформенной дымкой и не плюхнулся в таз. Тишина. А потом сразу несколько темных сгустков плюхнулись следом. Следом остальные обратились в одну большую цепочку и нырнули в жидкость, напоследок создав внушительный «плюх». Впрочем, жидкость из тазика не выплеснулась, а лишь создала над собой несколько красивых резных протуберанцев и вдруг устаканилась и замерла идеальным штилем.

Я тоже замерла, удивленно покосившись на состав. Вся Тьма, что была обычно при мне, пропала в нем, не оставив ни кусочка. Я даже испугалась, но потом поняла, что могу призвать еще. Но все же эта была «моя», а та, другая, тоже послушная — она какая-то немного чужая. Лишаться своей Тьмы было как-то страшно.

В голове мелькнуло, что, может, я что-то не так сделала? Может, слишком мало ингредиентов? Я судорожно переоткрывала все баночки и поворошила свертки и травы... но ничего мне не захотелось добавлять в свой состав. Я закусила губу в растерянности. Постучаться к Аззарре? В голове мелькнуло предостережение на дне чашки. Ну, уж нет, сама справлюсь.

Так, что может быть последним ингредиентом? Еще больше нужно черной сажи? Но чутье говорило, что и так достаточно, выпадет осадком, а сейчас — идеально-черный цвет. Тогда что?

Я вновь огляделась по сторонам, и взгляд сам собой наткнулся на держатель для ножей, стоящий на кухонном столе. Как показывают ведьм и их ритуалы в земных фильмах? Меня будто торкнуло что-то, я подошла к держателю. Разум твердил, что земные фильмы — точно не верный источник информации о том, как правильно творить магию, там все просто придумано. Но вот я здесь, в этом мире, я бывшая жена дракона и настоящая ведьма. И я чувствую, что все верно.

Вернувшись к миске с самым маленьким, но острым из найденных ножей, я опустилась на колени на пледе и приставила острие к своему пальцу — безымянному, как в больнице, когда берут кровь. Причинять себе боль очень психологически тяжело, я себе даже уколов-то никогда не ставила, а тут... заставила себя надавить слегка на лезвие, и даже не почувствовала ничего, только увидела, как выступила капля крови. Боль появилась лишь когда я отняла нож от пальца. Я пониже опустила руку, пытаясь стряхнуть кровь в черную жижу, но не касаться ее — все же глина с водой явно не отличались идеальной чистотой.

Но жижа решила иначе, и, колыхнувшись навстречу, слизала кровь с моего пальца. Я раздраженно зашипела, отдернула руку... и увидела, что ни следа ранки на ней нет. А жижа тем временем опять активно забурлила-заплескалась, будто темные сгустки теперь пытались найти себе в ней место, толкаясь между собой, пока, наконец, не начали сливаться воедино. Множество небольших темных горбика над поверхностью жижи постепенно слились в один большой горб, и тот начал медленно, но верно подниматься в воздух.

Я удивленно отпрянула и отползла на несколько шагов, боясь, что эта куча черной грязи сейчас как рухнет обратно и разбрызгается вокруг, но нет. Большой черный шар завис в воздухе, блестя глянцевыми боками. А потом постепенно из него начала формироваться фигура крупного зверя: здоровенная пасть с блестящими клыками, длинные лапы, мощная грудная клетка, торчащие уши и хвост... огромная псина, не поджарая, как доберман, а широкая в кости, вроде бойцовых собак. Пасть широкая и мощная, и говорят, что, если вцепится, то не отпустит, пока кусок не вырвет.

В моих эмоциях страх смешался с восхищением. И это мой фамильяр? Да, такой и защитить сможет, и помочь, и притащить что, да его даже в повозку можно ненадолго запрячь. Помню, когда была маленькая, каталась на волкодаве у бабушки в деревне. Добрейший был зверь для своих, а чужих мог загрызть насмерть по слухам.

От мелькнувшей мысли, я напряглась. А если зверь испугает ребенка? Мне о малыше думать надо, ему нужно рядом что-то симпатичное: приятные эмоции, пушистые зверюшки, развивающие игрушки, а не ужасные черные твари...