В совпадения Селена не верила, значит… значит, Менсфилд перевернул весь ее дом, разыскивая доказательства ведьмовства. Затем он, конечно, пошел на мельницу и обнюхал все уже там. Ранее утром Селена и не подумала убрать за собой после проведения ритуала.

Она поерзала на стуле, особенно остро осознав его предназначение.

«Дура, дура, дура!» — обругала себя Селена.

Взяв из стопки «Обряды призыва и сдерживания», Менсфилд принялся лениво листать книгу, словно в его распоряжении было все время в мире.

— Вот, взгляни, — найдя нужную страницу, он повернул книгу в своих руках и показал Селене иллюстрацию. На картинке была изображена огромная черная собака с гладкой короткой шерстью, стоящая в языках пламени. Глаза ее светились. — Никого не напоминает, м?

— В мире полно черных собак… — пробормотала Селена. — Лютик — обычный пес.

— Лютик? — Менсфилд на мгновение опешил. — Ты назвала адскую гончую Лютиком? — расхохотался он.

Селена ничего не ответила, лишь потупила взор и уставилась в чашку, где плавали три исключительно крупные чаинки. Насмешки Менсфилда были ей неприятны, но она понимала, что не стоит ввязываться в спор и уж тем более огрызаться. Не дождавшись от нее какой-либо реакции, он продолжил:

— Видишь ли, в чем дело, Селена, — вздохнул Менсфилд. — Адские гончие не приходят просто так. Обычно их посылают за теми, кто заключил сделку с демоном.

— С демоном? — вскинула она взгляд. — Вы ошибаетесь, я бы просто не смогла и…

— Позволь мне судить об этом. Я взгляну? — не дожидаясь разрешения, Менсфилд забрал у нее чашку и поставил на стол.

Затем он потянулся к крючкам на лифе ее платья. Ахнув, Селена попыталась отодвинуться и вжалась в спинку стула.

— Пожалуйста… — прошептала она онемевшими губами.

— Пожалуйста — что? — Менсфилд расстегнул три застежки и, проведя пальцами по ее плечу, стянул с него рукав. Селена дернулась, чтобы оттолкнуть его, но он велел строго: — Сиди смирно! Иначе мне придется привязать тебя к стулу.

Она замерла, буквально застыла на месте.

Удовлетворенно хмыкнув, Менсфилд проделал то же самое со вторым рукавом и скользнул пальцами по ее обнаженной коже. Они были такими холодными, что Селене показалось, будто она замерзает от одного лишь его прикосновения.

Менсфилд наклонил ей голову вперед и ощупал ее шею сзади, ногтем задевая выступающие позвонки. В его движениях не было мужского интереса, лишь любопытство ученого или врача, осматривающего не особо симпатичного ему пациента.

Что подтвердилось, когда Менсфилд с прежней педантичностью поправил на плечах Селены рукава и застегнул застежки на ее лифе. Когда он присел перед ней на корточки и взялся за подол ее платья, она захотела пнуть его, оттолкнуть от себя подальше. Видимо, Менсфилд это заметил.

— Только попробуй, — прошипел он. — Поверь, трогать тебя мне так же неприятно, как и тебе терпеть мои прикосновения.

Убедившись в покорности Селены, Менсфилд приподнял ее подол до колен, потом еще выше. Не настолько, чтобы оголить интимные места, но все же… Когда холодные пальцы коснулись ее бедра, она вздрогнула и сжала ноги, что очень не понравилось Менсфилду.

— Раздвинь, — велел он не терпящим возражений тоном.

Казалось бы, простой приказ, но исполнить его было сложно. Одно дело купаться голышом в озере, когда на тебя смотрит только пес, и совсем другое — раздвинуть ноги перед инквизитором. Однако Селена все-таки заставила себя.

К счастью, его интересовали только ее бедра, но осмотрел он их тщательно, практически со всех сторон. От касания холодных ладоней ее передернуло, но оно было кратким, после чего Менсфилд поправил на ней юбку и поднялся.

— На тебе нет клейма, — констатировал он. — Ты не соврала и правда не заключала никаких сделок. На теле твоей матери я тоже не нашел демонского знака.

— Откуда… как вы узнали? — ахнула Селена. Менсфилд приехал в Салех после кончины Ровены и не мог знать ее лично, так неужели…

— Я приказал откопать ее и осмотрел, — с ледяным равнодушием подтвердил он ее догадки.

— Милостивые создатели… — Селена почувствовала себя поруганной, оскверненной, словно это ее подняли из могилы, нарушив священный вечный покой. — Как… как вы могли? — выдавила она, едва сдерживая слезы.

— Все равно нужно было перезахоронить ее за пределами кладбища, — равнодушно пожал плечами инквизитор. — Клейма на ее теле нет. Но раз сделки не было, значит, адская гончая кем-то призвана. А призвать ее и подчинить… таких случаев в моей практике еще не было. Мои выводы подтвердились. Я нашел ведьму, ради которой прибыл сюда.

Он нес околесицу, но спорить с ним было бесполезно. Менсфилд свято верил, что Ровена Монтгомери — обычная хромая травница — колдовала, а ее осиротевшая дочь рождена повелевать Адом, ведь так сказала старая ведьма на службе церковников!