Вот он — покой.

Желая вобрать его в себя, Селена глубоко вдохнула. Да нее донесся аромат, ставший особенно сильным теперь, когда на цветках и стеблях осели капли росы. Терпкий и немного прогорклый, он казался родным, навевавшим воспоминания обо всех августовских днях, проведенных в этом садике.

Шагнув к ручью, Селена обернулась, чтобы посмотреть на Лютика, последовавшего за ней из подвала. Он замер на пороге дома, не выходя на улицу. Замер и смотрел. Смотрел, смотрел, смотрел.

Кончики его ушей и нос подрагивали. Напряженная поза говорила о готовности ринуться в бой, словно перед ним вместо сада было поле брани. Если подумать, этот пес жил в аду…сколько? Несколько недель? Месяцев? Может, год?

Наверняка мир, которым сейчас любовалась Селена, выглядел для него иначе. Как бы видела жизнь она сама, если бы пережила подобное? Ей бы захотелось стереть это из памяти, соскрести с себя, смыть.

Внезапно ей в голову пришла идея.

— А пошли купаться? — спросила Селена, словно они были друзьями и вместе встречали утро, обсуждая планы на грядущий день.

Она так воодушевилась, что наплевала на боль в теле и шустро собрала самое необходимое — пару тряпиц, обмылок, расческу. Все это она сложила в корзину к сушеной рыбе и яблокам, решив перекусить по пути. Напоследок Селена потушила в подвале свечи и заперла дом.

У калитки она обернулась к Лютику и махнула ему — идем!

К ее изумлению, он последовал за ней.

Пока они шагали по тропинке, Селена то и дело поглядывала на него. Когда он лежал, не казался настолько большим! В холке ей до талии. Она никогда еще не встречала таких крупных собак. Даже волкодавы мистера Джонсона, заядлого охотника Салеха, не могли сравниться с Лютиком.

— Размером ты у меня с теленка, — заметила Селена и, осмелев, дотронулась до шерсти на его загривке.

Он тут же дернулся прочь и, остановившись, зарычал на нее.

— Ладно-ладно, не кипятись, — тоже отпрянула она. — Кушать хочешь? — примирительно спросила Селена. — Яблоки ты вряд ли будешь, но у меня есть карасик…

Она выудила из корзины сушеную рыбину, отломила от нее кусок — что было непросто сделать ослабевшими руками — и протянула псу. Он понюхал угощение брезгливо, как показалось Селене, но все-таки его принял. Затем буквально заглотил.

Отдав ему последнюю часть рыбины, она достала себе яблоко. Так они и шли всю оставшуюся дорогу, то и дело перекусывая. Селена старалась не думать о том, что из продуктов у нее теперь была лишь крупа. А, ну и еще полный лес ягод и кореньев, что немного ее утешило.

— Лютик, ты умеешь охотиться? — вслух подумала Селена. — Если нет, тебе стоит научиться. Это здорово облегчит нам жизнь. Ты будешь охотиться, я — свежевать дичь… Из нас выйдет отличный дуэт.

Пес в ответ лишь рыкнул и, ускорившись, побежал впереди нее. Видимо, его утомила ее бесконечная болтовня. Что ж… ему следовало привыкать.

Нагнала его Селена лишь у озера, которое со всех сторон обступал зеленеющий лес. Некоторые деревья росли у самой воды, опустив в нее свои корни, словно хотели искупаться, но никак не решались. У противоположного берега качались на воде кувшинки и шелестел камыш. Из него донеслось скрипучее кряканье — видимо, мать-утка зазывала утят завтракать.

— Ну что, искупнемся? — спросила Селена и, положив корзинку на берег, принялась расшнуровывать ботинки.

Лютик к воде так и не приблизился. Он сел на берегу и наблюдал за Селеной, склонив голову набок. Вскоре она осталась в одной лишь сорочке, которая по-прежнему липла к телу. Постирать бы вещи… Вообще-то, Селена собиралась купаться в исподнем, как и положено приличным девушкам — если им вообще положено сигать в озеро — но тогда задумалась.

— А я больше не приличная девушка! — с горьким куражом воскликнула она. — Я теперь самая настоящая ведьма, — Селена с ухмылкой посмотрела на Лютика. — Пора привыкать ходить голышом, ведь что делают ведьмы? Пляшут нагими у костра, призывают дьявола…

Пес в ответ фыркнул, словно насмехаясь над ней. Можно подумать, он понимал человеческую речь и разбирался в ритуалах! Решив, что слушатель из него посредственный, Селена набралась смелости и сорвала с себя сорочку.

В последние дни она только и делала, что нарушала запреты. Сначала запреты матери, затем инквизиции. Почему бы не добавить к ним еще один?

Она уже бывала совершенно голой, например, когда зимой нагревала воду и спешно обмывалась из чана на кухне. Но оказаться обнаженной, когда вокруг нет стен… ее маленький личный вызов нравам Салеха. Да какого там Салеха… всего мира!

Подойдя к берегу, она вытянула ногу и кончиками пальцев коснулась воды. По поверхности озера пошли маленькие круги, которые привлекли внимание Селены к отражению в глади озера.

Она замерла.