— Нет. Он всегда говорил, что я буду такой же хорошей ведьмой, как моя мама. Поскольку она никогда не учила меня, а он так мало знал о ее родословной, у меня не было возможности доказать, что он прав. Но Бриар — величайшая ведьма, которая когда-либо жила, так что, может быть, ее амулет даже лучше, чем использование моего собственного наследия. Он по-прежнему помогает мне чувствовать близость с мамой, и я знаю, как странно это звучит.

— Нет, совсем не странно, — сказала я, потягивая апельсиновое вино. Оно шипело на языке, а легкое затуманивание сознания от нескольких бокалов сделало разговор, которого я так избегала, чуть менее пугающим. Я знала, каково это, когда те, кого ты считаешь самыми близкими, скрывают от тебя правду. Особенно когда у них есть все возможности быть честными.

Я должна была ей сказать. Сейчас было бы подходящее время. Но она была такой… счастливой. И наконец-то, наконец-то все было не так уж плохо. По крайней мере, не для нее. Зачем лишать ее уверенности? Скорее всего, она сама скоро все поймет. Она была такой умной…

Я спрятала новое чувство вины глубоко в своем сердце и сказала только:

— Просто будь осторожна.

Мари покачала головой и набила рот вилкой с кусочком белой рыбы.

— Осторожна с чем? Это благословение, а не проклятие. В детстве я никогда не могла попасть в ковен. Теперь у меня есть шанс.

— Разве это возможно?

— Лайт черпает силу из стихий, верно? Из самой земли и атмосферы, и выталкивает ее из своих пальцев. Но магия не такая. Это не ресурс, не осязаемая плазма и не эликсир, который можно выкачать и украсть. Магия — это талант, на который влияет генетика ведьмы. Чем сильнее ведьмы в твоем роду, тем больше магии ты можешь творить. Вот почему ковены так сильны: они постоянно черпают силу друг у друга.

Я пыталась вникнуть в то, что она говорила, но вино немного затуманивало мой разум. Как будто она могла прочитать мое недоуменное выражение лица, она вздохнула и наклонилась ближе.

— Представь следующее: твой лайт подобен чаше, собирающей дождь. Во время сильной грозы его может быть слишком много, а в засушливом климате — едва ли капля. Все решают твои силы, чувства и мысли. Эту воду можно разлить по сосудам, приберечь или обменять, выпить или использовать иначе. Это ресурс, резерв, и он внутри тебя. И после того, как ты использовала собранный дождь, тебе нужно ждать, пока чаша снова наполнится. Моя магия похожа на игру на лютне. Это мастерство. Да, я могу устать, но источник никогда не иссякает. Если моя мать, ее мать и все праматери до нее были искусными лютнистками, то и мне суждено стать виртуозом. А когда я черпаю силу других ведьм и их рода, я уже не один музыкант — я целый оркестр.

Я покачала головой.

— Откуда ты все это знаешь?

Мари только насмешливо фыркнула.

— Ты определенно пьяна.

Разумеется. Вся ее жизнь с того момента, как я поведал ей о Фейри три недели назад, вероятно, состояла из непрерывных исследований и обсуждений с каждым, кто готов был уделить ей хоть минутку.

Может, она была права, и амулет был настоящим. Что вообще знал Кейн? У меня не было сил спорить.

— Ты все еще можешь исследовать свою линию силы? Использовать свои навыки без него? Может, ты можешь учиться понемногу, вместо того чтобы так сильно полагаться на…

— Арвен, с чего бы я стала делать все медленнее и сложнее, когда у меня есть прямая связь с Бриар Крейтон? Любая другая ведьма на моем месте поступила бы точно так же.

Тревога загудела под моей кожей. Масла и уксусы нашего ужина забурлили в моем желудке, и я поерзала на стуле.

— Колдовство не должно быть простым. Ты должна учиться и делать ошибки. Это необходимо. Это естественно. Это…

— Я думаю, так говорят себе люди, которые совершают много ошибок, — отвлеченно сказала Мари, вытирая остатки морепродуктов на тарелке последними кусочками маслянистого хлеба. — А теперь, почему ты еще не рассказала мне об этом принце? — Она приподняла одну бровь, с озорной радостью глядя на меня.

— Откуда ты вообще об этом знаешь?

— По дворцу уже шепчутся, что у вас был момент.

Мари пробыла в Азурине меньше суток, а уже знала больше, чем сами жители города.

Вино игриво щипало язык, когда я осушила бокал, пытаясь вспомнить вопрос Мари.

— Нечего рассказывать. Я столкнулась с ним во время прогулки. Он очень симпатичный.

— Ты покраснела?!

— Вроде нет. — Это вино текло по моим венам и окрасило мои щеки. — Что вообще считается моментом?

— Напряжение между вами. Искра, когда вы касаетесь друг друга.

Это заставило меня подумать о Кейне, и я подняла бокал с вином, прежде чем поняла, что он пуст, и поставила его обратно.

— А как насчет тебя? — спросила я. — Ты знаешь, что Гриффин смотрит на тебя каждый раз, когда ты находишься в трех метрах от него?

— Да. — Она фыркнула и откинула волосы за плечо. — Он такой чувствительный и романтичный.

— Что ж, бывает, — ответила я резче, чем планировала. — Все они сволочи, разве нет?

Мари заметила изменение в моем настроении и сделала большой глоток вина, а затем безуспешно попыталась привлечь внимание занятого владельца ресторана, чтобы заказать еще.

— Не позволяй одному лжецу лишить тебя веры в мужчин.