Благодаря своей скорости я без проблем уворачивалась от выпадов Дакарая, и мне даже почти удалось сделать ему подсечку, но он вдруг продемонстрировал, что тоже мог быть резвым: быстро увернувшись, подцепил ботинком мою лодыжку и уложил на спину, при этом по-джентльменски поддержав меня, чтобы я не ударилась травмированной спиной. Я притворно засмеялась, глядя в длинные полоски светильников на потолке.

— Ну какой ты галантный, милашка. Не то что некоторые! — Мой голос был нарочито громким.

Сверху раздались утробные смешки, и Дакарай потянул меня вверх. Заметив недоумение на моем лице, он указал пальцем на рот:

— Я не немой. У меня есть голосовые связки, но нет языка.

Вот почему он так необычно жевал на завтраке! Вмиг забыв о шпильке, брошенной в командира, я растерялась, не зная, что сказать. «Мне жаль?», «Какой ужас?», «Куда делся твой язык?» Но меня выручил Райс, который объявил о смене противников, поэтому я смущенно улыбнулась и отправилась к ожидающему меня Гаррету.

Спустя несколько часов я распласталась на мате в позе перевернутой звезды. Гаррет отлучился в душ, а Дакарай дрался с Энтони неподалеку. У меня не было сил даже наблюдать за ними, веки не поднимались. Я прилипла щекой к мату и не двигалась, ощущая себя живым трупом, придавленным смертельной усталостью к земле.

Меня не покидало стойкое ощущение, что Райс мстил мне, иначе почему он загонял меня до седьмого пота, при этом не тратя собственные силы? Всю грязную работу он оставил Дакараю и Гаррету. После двадцатого спарринга я сбилась со счета, сколько раз они уложили меня на лопатки.

Все это время Райс вальяжно расхаживал по периметру зала, отстраненно наблюдая за нами.

А вот и он…

Даже сквозь тяжелые басы музыки, сотрясавшие мат под моей щекой, я различила слабые, мерные толчки его шагов.

Приблизившись, он легко ткнул меня носком своего отполированного ботинка в ребра, будто проверяя, не испустила ли я дух. Услышав мой возмущенный стон, он с безразличным видом переступил через меня и пошел дальше.

Я подняла голову и посмотрела на его спину.

— Ты изверг, знаешь об этом?

Выдавив это, я с мучительным стоном перекатилась на спину и с укором произнесла ему вслед:

— Между прочим, у меня могут разойтись швы!

Он обернулся и взглянул на меня сверху вниз.

— Не страшно. Заштопаешь по новой.

Из меня вырвался смешок неверия.

Вот же козлина садистская!

Он продолжил:

— Ты сама хотела ко мне в отряд, так что не рассчитывай на мягкие методы обучения. Я собираюсь вывернуть тебя наизнанку и выпотрошить, чтобы раскрыть весь твой потенциал. Ты не умрешь у меня в отряде.

Его последние слова больше походили на угрозу.

— А вот ты умрешь.

Он уже отворачивался, когда я сказала это себе под нос почти беззвучно, однако Райс резко дернул головой в мою сторону, просверливая во мне дыру.

— Что ты сказала?

Он застал меня врасплох. При таком освещении его глаза выглядели как две зияющие бездны, заглядывающие мне прямо в душу.

— Я спросила, во сколько мне завтра прийти сюда, — ответила я бесстрастным голосом.

Было видно, что Райс раскусил мою жалкую ложь, тем не менее он подозрительно спокойно сказал:

— Пробежка в пять. В восемь жду тебя в зале на индивидуальную тренировку. Теперь это твое ежедневное расписание, поэтому больше не задавай мне подобных вопросов. О занятиях со всем отрядом я буду сообщать.

— Принято, — обманчиво ленивым голосом отозвалась я и уставилась в потолок.

— А теперь вставай, — велел он, проходя мимо. — Твоя тренировка еще не окончена.

Мое лицо расползлось в жестокой улыбке.

Он правда мстил мне.

И вариантов, за что, было три.

Первый — за то, что измором заставила взять себя в отряд.

Второй — за то, что не ответила на его записку. Уверена, он знал, что я нашла ее в комоде.

Третий — за то, что вчера сбила спесь с непревзойденной Тени.

Хрупкое мужское эго во всей его красе...

Вместо того, чтобы рухнуть и больше не встать, и тем самым доставить Райсу несказанное удовольствие, я резко, с выражением неприкрытой злости, поднялась на ноги и снова начала выдерживать спарринг за спаррингом, спарринг за спаррингом, спарринг, черт бы его побрал, за очередным спаррингом — и так гребаную бесконечность…

Глава 3

Ноябрь, 2099

Сегодня я проник на склад, где она зависает с этим очкариком. Морально готовился увидеть, как они трахаются, и точно не ожидал застать творческий кружок.

Они сидели далеко друг от друга. Это хорошо.

Он кормил ее шоколадом. Это плохо.

Он трахается с поварихой. Это хорошо.

Она спит на складе. Это плохо.

И она чуть не заметила меня. Это очень-очень плохо.

Когда очкарик свалил, Лианет долго смотрела на тень, в которой скрывался я. Потом стала раскладывать одеяла на полу.

Интересно, что бы она сделала, если бы правда увидела меня? Испугалась и убежала?

Или пригласила разделить с ней ее импровизированную кровать?

Отрывок из расшифрованного дневника Маркуса Райса.

***