Райс слегка сузил глаза, следя за моей реакцией. И он ее, черт возьми, дождался! Злость вспыхнула, как искра на сухой траве.

Я перешла в яростное наступление. Мой нож мелькал с пугающей скоростью. Я наносила удар за ударом, целясь в руки, грудь, живот, но Райс без усилий блокировал каждый выпад. В очередной комбинации он схватил меня за руку, дернул на себя и снова легко хлопнул по щеке.

Злость вскипела. Я глухо зарычала и бросилась на него. Он сделал подсечку, и как только затылок ударился о мат, щелкнул меня по носу.

Щелкнул.

Пальцем.

По кончику носа.

— Что за?.. — потеряв дар речи, я ошарашенно пялилась на него.

Он равнодушно смотрел в ответ.

— Долго будешь валяться?

Пот стекал по виску. Я чувствовала себя загнанным зверем, а он был спокоен и невозмутим.

Гребаная глыба льда!

От бурлящей внутри обиды хотелось закричать, послать его к черту и убежать из зала. Но устраивать истерику я не стала: быстро поднялась и попыталась уйти ему за спину.

Не вышло.

Он надежно защищал тыл, кружась вместе со мной в боевом танце под мощный бит. Несмотря на внушительное телосложение и высокий рост, Райс двигался с поразительной грацией, предугадывая каждый мой выпад, шаг, микродвижение тела.

Это нервировало и даже пугало.

Я решила действовать настырнее — идти в прямую атаку, выставив нож перед собой. Через секунду оружие валялось на полу, легким ударом выбитое из руки. Тогда я попыталась провести свой коронный апперкот, но Райс молниеносно отбросил мой кулак в сторону и тут же хлопнул по щеке.

— Да что ты себе позволяешь, мать твою?! — схватившись за разгоряченное лицо, заорала я.

В ударе по-прежнему не было жестокости, лишь унижение. Но именно оно поднимало во мне вихрь ярости.

Я задохнулась от эмоций, накинувшись на него с новым запалом, но все было бесполезно: я быстро теряла силы из-за вчерашнего переутомления, удары становились хаотичнее и слабее, поэтому, предвидя следующую пощечину, я резко отпрыгнула на несколько шагов, увеличивая дистанцию.

Райс замер, как изваяние.

— Начну с положительного. Ты перестала бояться меня ранить, — сугубо деловым тоном сообщил он, затем лениво скользнул взглядом по моему телу. — На этом хорошее заканчивается.

Мне хотелось съязвить, однако это было трудно сделать между тяжелыми вздохами.

— Твоя проблема в том, что ты не можешь направить злость и унижение в нужное русло. Эмоции хлещут из тебя во все стороны, поэтому ты действуешь бессистемно. Сконцентрируйся на движениях, на цели своего удара. Ты хочешь врезать мне по лицу или толкнуть? Выбить мне зубы или вырубить? Может, зарядить по яйцам? Думай, Скай.

Я попыталась успокоиться. Из-за клокочущих эмоций дыхание было поверхностным. Я углубила вдохи и выдохи и, обойдя Райса по кругу, сначала хорошо подумала, прежде чем провести комбинацию ударов.

Он выставил блок и отбросил меня назад, как разыгравшегося щенка.

— Ты то слишком быстрая, то слишком медленная. Думай не только о своих движениях во время боя, но и о моих. Чтобы отразить удар, ты должна ловить мой ритм, а ты просто хаотично лупишь, пока не откроется окно для более успешной атаки, а потом все равно хаотично лупишь. Рассчитывай время для действий.

Я быстро дернулась, пытаясь ударить в кадык. Райс поймал мое запястье еще на расстоянии вытянутой руки и снова отбросил назад.

— Не торопись.

Я била, била и била, используя все, что есть в моем боевом арсенале.

— Стоп.

Задыхаясь, я отшатнулась и поняла, что достигла своего предела. В глазах появилась черно-белая рябь, голова кружилась от пульсирующей крови в висках, а мышцы словно отказались меня слушаться.

Вокруг пахло потом, железом и злостью. Все это вкупе с агрессивным звучанием музыки подстегивало меня продолжать. А сил не было.

Райс терпеливо ждал, пока я приду в себя. Когда я проморгалась и сфокусировала взгляд на нем, он произнес:

— Ты красивая и сильная девушка. Многие мужчины будут тебя бояться.

Я нахмурилась от неожиданного комплимента, и в меня тут же прилетел вопрос:

— Что делает мужчина, когда чувствует себя слабым?

— Злится, — незамедлительно ответила я.

— И?

— Пытается вернуть контроль.

— Как?

— Давит, манипулирует, распускает руки.

— Еще.

— Унижает.

— Верно.

Он подошел ближе, и его голос стал ниже:

— Потому что ему не нужно быть сильнее тебя. Ему достаточно заставить тебя почувствовать себя слабее. Оскорбление, плевок, пощечина — неважно. Если после этого ты злишься и начинаешь вести себя, как удобно ему, он получил то, чего хотел. Ты отдала ему контроль.

Я медленно кивнула, и он продолжил:

— Пощечины так унизительны для тебя, потому что ты сама наделила их таким смыслом. На деле — это просто хлопок по коже. И ты позволила какому-то хлопку иметь над собой власть. Сама решила, что это — унижение.