Взгляд Аллена задержался на мешке с органами, и у меня внутри всё перевернулось. Если он заметит пропажу мозгов, меня уволят и предъявят обвинение в… черт, я не знала, в чем именно меня обвинят, но ни капли не сомневалась, что кража органов незаконна. И я прекрасно знала, что этот главный козел Аллен Прежан потребует судебного преследования по всей строгости закона. Патологоанатом, доктор Леблан, прикрывал меня в большинстве рабочих вопросов, но я не представляла, чтобы он впрягся за меня в этой ситуации. Какое вообще наказание полагается за осквернение трупа?

Черт возьми, почему я сперва железно не убедилась, что в задней части здания вообще никого не осталось, прежде чем идти на такой риск? Эй, может, в качестве следующего фокуса мне стоит пожевать мозг прямо в комнате отдыха в надежде, что никто не заметит? Идиотка.

Аллен застегнул мешок с телом, так и не проверив органы. Мое сердце наконец-то опустилось обратно из горла в грудную клетку.

— Мне нужно видеть тебя у себя в кабинете после обеда, — сказал он, и эти слова обрушились на меня как ушат ледяной воды.

— Что-то случилось? — пискнула я.

— Поговорим об этом позже. — Он толкнул дверь холодильника и вышел.

Я осталась стоять на месте, поверхностно дыша и будучи абсолютно уверенной, что если сделаю шаг, то просто рухну. Ни за что. Ни за что на свете он не мог догадаться, чем я занимаюсь на самом деле. Ни за что это не может быть худшим сценарием. Ни. За. Что. Никто из моих коллег не знал, что я зомби, и меня это полностью устраивало. Скорее всего, Аллен хочет видеть меня по какому-то дурацкому рабочему вопросу. Ну да. Только из-за этого. Ничего другого и быть не могло. Не о чем беспокоиться. Я вытащила пакет из ложбинки своего зада, переложила его в набедренный карман брюк-карго и заковыляла прочь.

Воздух в коридоре показался удушающе жарким после одного градуса тепла в холодильной камере. Взгляд на часы подсказал мне, что вся эта заварушка отняла всего пять минут от моего обеденного перерыва, а значит, у меня оставался час и двадцать пять минут, чтобы взять себя в руки. Времени предостаточно, но лучше провести его подальше от морга.

Я подпрыгнула от неожиданности, когда телефон в кармане завибрировал, и я неуклюже вытащила его, лишь для того, чтобы выпустить и уронить на кафельный пол. Чертыхаясь, я подобрала его и с облегчением вздохнула — он не разбился. Я получила кругленький бонус к своей зарплате в зомби-лаборатории за помощь в спасении Маркуса и Пьетро Иванова (который теперь стал Пирсом Джентри) из лаборатории Сабертон в Нью-Йорке. После оплаты обучения у меня осталось достаточно денег, чтобы купить себе навороченный новый смартфон и чехол «МегаКейс», способный защитить телефон от любых ужасов, включая опасность быть собственностью некой Энджел Кроуфорд.

Мое настроение немного улучшилось, когда я увидела, что это смс от Маркуса. Он спас мне жизнь в более чем одном смысле, когда превратил меня в зомби. После этого мы то сходились, то расходились где-то около года, но окончательно расстались пару месяцев назад после того, как он — в очередной раз — настроил планов на нашу совместную жизнь, даже не спросив меня. Больших планов, которые включали в себя мое увольнение с работы и переезд в Новый Орлеан. Несмотря на все это, я была рада, что мы остались друзьями. Он был хорошим парнем и навсегда останется мне дорог, что бы ни случилось.

Я ввела пароль большим пальцем и прочитала сообщение:

«Приходится отменить поход в кино сегодня. Улетаю с Пирсом, Брайаном и Кайлом по делам. Буду в среду. Извини. Скучаю».

Я вздохнула. Это была уже третья отмена за месяц.

«Что за дела?» — набрала я. — «Что-то интересное?»

Через мгновение пришел ответ: «Едем в аэропорт. Не могу сейчас говорить».

Отлично, теперь я была взвинченной и злой.

Выход на улицу из здания офиса коронера был похож на переход в параллельную вселенную. Резкое люминесцентное освещение и сомнительные запахи сменились ярким солнцем и прохладным воздухом ранней весны. Вот только радоваться погоде я была совсем не в настроении.

Я поспешила к своей машине и отъехала на полдюжины кварталов, после чего завернула на пустую парковку. Едва колеса полностью остановились, я уже вскрыла пакет и запихала добрую половину мозжечка себе в рот. Кровь и черепно-мозговая жидкость потекли по моему подбородку, а глаза закатились от чистого блаженства. Текстура и вкус именно этой части мозга были настолько хороши, что не поддавались описанию. Проглотив этот кусок, я перекусила левой теменной долей, а остатки нехотя убрала обратно в свой ланч-бокс.