Капанье из крана в секционном зале. Низкий гул холодильника за моей спиной. Но ни голосов, ни шагов. Даже самого крошечного пука. Я расслабилась и выдохнула, юркнула обратно в холодильную камеру и потянула за собой тяжелую дверь. От холодного воздуха по рукам побежали мурашки, а глубокий, въевшийся запах защекотал в горле — кровь, гниль и антисептик. Холодильник морга был рассчитан на десять тел, но в данный момент единственным его обитателем был тот самый мужчина на каталке, которого мы с Деррелом закатили сюда несколько минут назад.

Кровь застучала в ушах, и меня пробрал озноб, никак не связанный с температурой. Несмотря на то, что я грабила трупы уже столько раз, что и не сосчитать, адреналиновый прилив от страха быть пойманной накрывал меня каждый божий раз.

— Сделай дело и проваливай, Энджел, — пробормотала я, дернув замок молнии. Мешок с треском разошелся, снова явив миру Ноа Грейнджера с полуприкрытыми мутными глазами и приоткрытыми губами. Белый мужчина, пятьдесят девять лет, умер от сердечного приступа — диагноз подтвердил тромб, который доктор Леблан нашел в его левой передней нисходящей коронарной артерии.

Для Ноа паршиво, а для меня — в самый раз. Давшее сбой сердце покоилось в прозрачном пластиковом пакете между его коленей вместе с почками, печенью, легкими — и мозгом, за которым я и охотилась.

У меня потекли слюнки, когда я развязала пакет. Я отщипнула кусок лобной доли и запихала себе в рот. Он проскользнул в горло с консистенцией сырой устрицы, но на вкус был в тысячу раз лучше. Теплая дрожь, похожая на саму жизнь, прокатилась по моему телу. Прокол на пальце затянулся, зажив без единого следа, и я глубоко и с наслаждением вздохнула. Второй кусок мозга утихомирил голод настолько, что я хотя бы не попытаюсь сожрать следующего человека, с которым столкнусь.

Раньше меня пугало, что человеческие мозги такие, черт возьми, вкусные, но я очень быстро с этим свыклась. От чувства вины избавиться было сложнее, но неприятная правда заключалась в том, что мне необходимо есть человеческие мозги, чтобы оставаться живой и не развалиться на части. А хандрить по этому поводу — не более чем пустая трата времени и сил. По крайней мере, я не убивала людей ради пропитания.

Ну, если только они не пытались первыми убить меня.

Я переложила оставшиеся куски мозга в пластиковый пакет с зип-замком, заново завязала мешок с органами и аккуратно уложила его обратно между коленей мистера Грейнджера. Голод требовал сожрать еще один кусочек, но мои жалкие остатки самообладания велели голоду засунуть свой аппетит поглубже в задницу и подождать, пока я не окажусь в более безопасном месте. Уладив этот вопрос, я плотно закрыла зип-пакет и стерла с его бока каплю кровавой жижи.

От тяжелого стука ручки холодильной двери мое сердце забилось в судорогах, как лягушка под электротоком. Я резко развернулась к выходу, спрятав пакет за спину, и запихала его сзади за пояс штанов как раз в тот момент, когда внутрь шагнул старший следователь — мой непосредственный начальник.

— Аллен! — выдавила я смешок и состряпала самую невинную мину, на которую только была способна. — Ты, э-э, напугал меня до чертиков.

Он разглядывал меня целую вечность, а затем нахмурился, глядя на тело. Господи Иисусе, как же я была рада, что уже успела завязать мешок с органами!

Аллен снова перевел взгляд на меня.

— Что ты делаешь, Энджел?

— Я перепроверяла, все ли личные вещи были занесены в протокол. — Я попыталась выдать непринужденную улыбку, но она получилась скорее похожей на испуганную гримасу. Я сотни раз репетировала умную ложь на такой случай, и надо же было умудриться выпалить самую худшую отмазку, которую только можно использовать при Аллене. С тех пор как в прошлом году случился инцидент с пропажей личных вещей покойного, Аллен лично проверял и регистрировал каждое дело. Черт-черт-черт.

Поджав губы, Аллен подошел к каталке. Я отодвинулась, чтобы уступить ему место, и в этот момент пакет соскользнул по спине вниз, к самому низу моей тощей задницы. Я замерла, уже мысленно видя, как пакет съезжает по штанине и с глухим шлепком падает на пол. Это был бы эпический провал.

Аллен расстегнул молнию мешка до самых ног мистера Грейнджера. Пока его внимание было отвлечено от меня, я выгнула поясницу и оттопырила зад, зажав пакет между тканью штанов и межъягодичной складкой, а затем попятилась назад к стальной полке для трупов, пока пакет не расплющился, намертво зажатый на месте. Вот только теперь я оказалась в ловушке: я не могла пошевелиться без риска, что пакет сделает «плюх». Опереться и расслабиться я тоже не могла — для полного «счастья» мне только не хватало, чтобы пакет лопнул и залил мне ноги мозговой жижей. Сомневаюсь, что Аллен поверил бы, будто у меня случились Самые Худшие Месячные В Жизни.

— Ты нашла какие-то нестыковки? — спросил Аллен.

Мой пульс зачастил.

— С, э-э, вещами?

— Мы ведь об этом говорим, верно?

— Ну да, — сказала я. — То есть, нет, я ничего такого не нашла. Похоже, всё внесено в опись. Господи всемогущий, я надеялась, что на теле действительно ничего не осталось. Я была так зациклена на мозгах, что мистер Грейнджер мог бы носить алмаз «Хоуп» вместо кольца в носу, а я бы и не заметила.