Перед «Кафе у Алмы» по тротуару шкандыбал парень в дешевом зомби-гриме и с рекламным щитом-сэндвичем на плечах. Плакат на груди рекламировал «Зомби-вкусное Этуфе», а на спине красовалась надпись: «По-бой с жареными мозгами» — все они были приготовлены из телячьих, свиных и бараньих мозгов. Меня передернуло. При всей моей нежной любви к человеческому мозгу, сама мысль о поедании любого другого вызывала у меня тошноту. Только в человеческом мозге содержались те компоненты, которые были необходимы моему зомби-паразиту для нормальной работы. Так что я лучше остановлюсь на клубном сэндвиче с индейкой от Алмы, спасибо преогромное.

Поставщиком мозгов для Алмы, без сомнения, была мясная лавка Уайатта прямо через дорогу. Подсказкой служила надпись «Закупайте МОЗГИ здесь!», выведенная на его витрине неоново-розовой краской, и приписка буквами помельче чуть ниже: «Отличное дополнение к вашему зомби-костюму!».

Прежде чем я успела слишком глубоко задуматься о ряженых лже-зомби, разгуливающих повсюду с животными мозгами наперевес — и о том, как всё это запахнет через пару часов, — мой взгляд упал на красный Dodge Charger 1968 года, припаркованный перед мясной лавкой. Единственным человеком в округе, который владел такой машиной, был мой другой бывший парень — Рэнди.

Может, приехал в город за колбасками или стейками? По пятницам он иногда собирал друзей на пиво, травку и барбекю. Прикрыв глаза ладонью от солнца, я осмотрела мясную лавку. Сквозь стекло его видно не было, так что я перевела взгляд на заведение по соседству: оружейный магазин и крытый тир «Медвежья берлога». Один угол витрины занимал огромный плакат Зомби-Феста, но за ним я разглядела Рэнди, который небрежно облокотился на прилавок внутри. Я знала его с пятнадцати лет, и он никогда не проявлял ни малейшего интереса к кемпингу, охоте или обладанию оружием. Но там работал его приятель Джадд, и они, скорее всего, строили планы на выходные. Джадд не входил в число моих любимых людей с тех самых пор, как позвал меня на свидание во время одного из моих многочисленных расставаний с Рэнди и жутко исходил на говно, когда я ему отказала. Но, черт возьми, мало ли кто мне не нравится. В большинстве случаев я всё равно с ними мирилась. Жизнь слишком коротка, чтобы держать в голове больше горстки обид.

Мы с Рэнди встречались около четырех лет, расставаясь и сходясь снова пару десятков раз. Окончательно мы разбежались вскоре после того, как я стала зомби, но, когда я вернулась из Нью-Йорка, мы снова начали изредка тусоваться вместе. Рэнди знал меня лучше, чем кто-либо другой — за исключением того факта, что я зомби, — а это значило, что рядом с ним я могла расслабиться, быть собой и не переживать, что выгляжу как быдло или невежда. И хотя я больше никогда в жизни не захотела бы снова с ним встречаться, как друзья мы ладили очень даже недурно.

Ну а в качестве друга я имела полное право побыть любопытной сучкой. Надо же использовать свои сильные стороны.

Оставив позади мозговое меню Алмы, я перебежала улицу в неположенном месте прямо сквозь вялотекущий поток машин. Когда я толкнула дверь «Медвежьей берлоги», звякнул колокольчик, едва различимый в поднявшемся внутри гуле. В магазине оказалось куда многолюднее, чем я ожидала, и мне потребовалось пара секунд, чтобы сориентироваться. Я не то чтобы была девчонкой, которая вхожа в оружейные лавки, особенно с учетом того, что я заработала судимость по тяжкой статье примерно в том же возрасте, когда получила право легально покупать пушки. К счастью, клеймо уголовницы с меня уже сняли. Около года назад кто-то — скорее всего, Пьетро Иванов — подергал за пару десятков ниточек и добился для меня губернаторского помилования.

Мои приключения в Нью-Йорке включали в себя случайный выстрел самой себе в задницу — событие, которое гарантированно заняло бы первое место в топе самых дурацких фейлов в жизни некой Энджел Кроуфорд. Однако у этой маленькой неприятности был свой плюс: сам мистер Смертоносный Спецагент, Кайл Гриффин, взял меня под крыло и научил безопасно и метко стрелять из самых разных видов огнестрела. Я подозревала, что его щедрость была продиктована скорее желанием снизить шансы того, что я случайно пристрелю его самого, но я была не против. И хотя моя заявка на скрытое ношение оружия всё еще находилась на рассмотрении, законы Луизианы позволяли мне держать пушку в машине, где у меня в бардачке в данный момент преспокойно лежал Kel-Tec PF9, одолженный Кланом. С моей сумасшедшей жизнью имело смысл держать ствол под рукой.