— Кейн…

Протянув ладонь к столу рядом с ним, взгляды всех троих упали на ряды красок. Лиловые, сливовые, горчичные. Они обратились в пыль, разлетевшись в клубах кромешной тьмы.

— Нет, — с ужасом произнес историк. — Лучше убейте меня. Пощадите труды. Это же… все, что у меня осталось.

Я хрустнул шеей, ощущая, как по моим конечностям разливается стремительный лайт. Я широко расставил ладони в захламленном пространстве, демонстрируя готовую вырваться наружу мощь. Вокруг пальцев уже вились побеги тьмы, усеянные адскими шипами. — Что ж, тебе это не понравится.

— Кейн… — отрезала Арвен.

Бледные глаза Олеандера в отчаянии забегали по комнате. Станок для сшивания. Ряды книг в процессе переплета. Заляпанная краской роба34. Снова станок… Дело всей его жизни. Все его существование. Все, что определяло его личность, — все было здесь, в этой комнате, и вот-вот должно быть уничтожено.

В муке он разинул рот. Затем снова сомкнул его, пытаясь, борясь, напрягаясь, чтобы найти слова, которые спасли бы его драгоценную, незаменимую работу.

Арвен шагнула ближе и прошептала:

— Прошу, не делай того, о чем будешь жалеть.

Но я уже получил то, что хотел. Я пересек комнату к переплетному станку и с силой стащил его со стола.

Под ним лежал светло-коричневый свиток. С тем же золотым тиснением, что и у Никласа. С той же надписью «Легион Юга» на обложке. Те же страницы и страницы имен.

С той лишь разницей, что эти имена были ненастоящими.

Арвен отступила на шаг.

— Как…

— Благодарю, — сказал я, снова повернувшись к Олеандру. Взмахом запястья я рассеял его темные оковы.

Он потер освобожденные запястья и лодыжки, плотно сжав тонкие губы, сквозящие едва сдерживаемой яростью.

— Убирайтесь из моего дома.

— Конечно.

Мы вышли из дома на холодный, ясный день и направились к Гриффину и Мари.

— Ты просто оставишь его? — спросила Арвен. — Он сразу же отправится к Этере.

— Нет, — холодно ответил я, откидывая волосы с лица. — Не отправится.

Я не только потратил столетия, постигая, как страх может удерживать человека в узде, но он к тому же был верноподданным Янтарного Королевства. Человеком, вставшим на сторону обнищавшего юга, столь схожего с его родиной — и нравами, и видами, и географической близостью. Он ненавидел меня, но не сильнее, чем, вероятно, ненавидел и Алую Королеву.

— Тебе не нужно было угрожать, — фыркнула Арвен, крепче сжимая учетную книгу. — Я сама бы его разговорила. Я из Янтарного и понимаю его боль. Это может быть куда действеннее.

Извилистая улица тянулась и тянулась вперед. Местами она была ослепительно яркой под прямыми солнечными лучами, а в других — погружена в тень, над которой нависали безмолвные громады домов.

— Как и страх, — ответил я.

Глава 28

Глава 28

АРВЕН

К тому времени, как мы прибыли, дворец Королевы Этеры освещался сумеречным небом взрывающегося синего, румяного персикового и синеющего фиолетового. Кейн снова был в образе жестокого короля, и я не знала, виной ли тому утреннее событие с Олеандром или это еще один способ защиты, если что-то пойдет не по плану.

Его обычно волнистые волосы были слегка отодвинуты от лица той темной короной из сплетенных шипов, его гладкий, соболиный наряд и груды сверкающих колец выглядели скорее угрожающе, чем элегантно. Его мрачное выражение лица и скучающий взгляд по-прежнему вызывали у меня желание преклонить перед ним колени и наблюдать, как этот измученный взгляд смягчится.

Пока гвардейцы в кожаных кирасах вели нас через арку из живой изгороди и две нарядные галереи к чайной, я пыталась донести до него именно это. Что не виню его за поступок, на который он, как ему казалось, был вынужден пойти с Олеандром. Что я благодарна, что он нашел способ заполучить учетную книгу, не причинив вреда старику и его библиотеке.

Кейн в ответ лишь слегка кивнул, когда мы устроились за изящным столиком, застеленным белоснежной скатертью с голубыми бантиками. Комната смахивала то ли на лавку со сладостями, то ли на детскую.

Мы молчали в ожидании Алой Королевы.

Взгляд Мари был прикован к восточной стене гостиной, где возвышалась позолоченная скульптура вяза, упиравшаяся верхушкой в куполообразный потолок. Монумент, созданный из лоз и листьев, покрытых золотом, был увенчан грудами книг — ярких, всех цветов радуги: одни — с ослепительно-белыми корешками, другие — солнечно-желтыми или насыщенно-синими. А у корней искусственного вяза, среди его ветвей и в дупле ствола, все романы были черными, будто вымаранными в саже.

Гриффин, похоже, куда больше беспокоился из-за многочисленной стражи, заполнившей комнату вместе с нами. Его безжалостный взгляд снова и снова скользил по ним. Он пересчитывал их, оценивал, прикидывал их силы. Я не понимала, зачем — все они были смертными. Но их было около двух дюжин, а нас — всего четверо.