— И… — продолжила я, хватаясь за соломинку. — И она так любезно предложила мне ее попользоваться, пока отдыхает, потому что я просто коченею. — Я продемонстрировала, что меня трясет от холода. — Разве не здорово, как женщины находят подруг прямо в будуаре?

Хмурый вид Барсучихи слегка смягчился.

— Она у нас щедрая. Мать шестерых детей — с кем не бывает.

Я слишком громко рассмеялась.

— Я сказала ей, чтобы она забрала накидку, когда будет нужно. Я буду сидеть на возвышении рядом с королем.

— О боже, — сказала Маска Барсука, наклоняясь. — Правда?

— М-м-м. — Я кивнула. Время тикало, и мне нужно было убрать эту барсучиху с дороги.

— Как ты удостоилась этого места?

— Моя сестра. Она герцогиня.

— Герцогиня! Какого герцогства?

Кровоточащие Камни. Мать барсучихи фыркнула во сне рядом со мной и перевернулась на бок, прижавшись лицом к розовой обивке.

— Пирн? — попробовала я. Я убедила себя, что это звучит как настоящее герцогство. Или же это будет конец этой плохо продуманной, спонтанной — нет, вовсе не продуманной, до смешного нелепой…

— Обожаю Пирн, — прощебетала барсучиха. — Особенно весной. Там так прекрасно.

— Несомненно, — я ухмыльнулась, прищурившись на нее. Она тоже блефовала. Я почти забыла, что двор Лазаря наполнен корыстными, лживыми желателями забраться как можно выше в обществе.

— Не могла бы ты представить меня своей сестр…

Не дав ей договорить, я выскочила за дверь, прямо мимо ничего не подозревающего Вина, который терпеливо ждал, сложив руки на груди.

У меня было немного времени, прежде чем он вломится в дамскую комнату в поисках меня. Мне нужно было найти Амелию.

Чуть не сталкиваясь с щеголеватыми, богатыми мужчинами и элегантными женщинами, перебравшими вина, я помчалась вниз по лестнице и в безумие.

Безудержное веселье царило вокруг. Оглушительная музыка, вспотевшие тела, смех, похожий на плач. Меня толкали внушительные фейри, на ноги наступали танцоры, и я пробиралась по клетчатому полу, словно жук на поле боя. Было слишком темно, а обзор ограничивали руки моей маски. Корсет слишком давил, а мех этой непристойной шубы отвратительно чесался на шее и груди.

Когда я наконец увидела то нетронутое платье цвета слоновой кости, я вознесла благодарность самим Камням. Шелковый шлейф Амелии не был запятнан ни единым следом от обуви. Если я была жуком, то новая королева Перидота была голубкой, парящей высоко в небе, неприкосновенной для шумного хаоса.

— Королева Амелия, — вклинилась я, несмотря на то, что она, казалось, была занята оживленной беседой с каким-то усатым дворянином. — Мы так давно не виделись.

Она обернулась, и замысловатые украшения ее маски задвигались и зазвенели от движения, словно живые существа. — Кто это? Эти маски — такая помеха.

— Мари. — Хотя я знала, что это глупо, от произнесения ее имени у меня зажглись глаза. — Мари Брантон.

Амелия дрогнула лишь на мгновение, прежде чем обнять меня и прошептать в мои волосы:

— Арвен?

Я кивнула, пока она не отпустила меня, хотя она лишь стояла там, разинув рот.

Я повернулась к усатому мужчине напротив нас, чье выражение лица говорило, что он знает, что его шансы переспать с королевой сегодня вечером быстро ухудшаются.

— Я не видела свою дорогую подругу со дня ее коронации. Вы не будете сильно против, если я на минутку уведу ее?

— Конечно нет. — Мужчина поклонился.

— Там… есть двор по тропинке, — прошептала Амелия, наконец обретая голос. — Иди за мной.

— У меня не так много времени.

— У тебя его гораздо больше, чем я думала.

Амелия поволокла меня сквозь толпу гуляк, через этот клетчатый пол, мимо шестнадцати вспотевших музыкантов, игравших неистовую мелодию, и через широкий дверной проем.

Мое бешено колотящееся сердце затихло от ароматного ветерка. Я не была на улице месяцы.

Я вдохнула свежий ночной воздух. Или то, что служило ему ближе всего здесь, в Солярисе. Сухой, слегка сладковатый, немного густой. Но все же свежий воздух.

Амелия потянула меня за собой мимо нескольких расслабленных солдат, которые все еще были на посту, но их поведение явно отличалось от того, что требовалось на территории двора. Мы подошли к неглубокому темному зеркальному бассейну, вода в котором была неподвижна, покрыта крупными кувшинками, но лишена лилий. Она мерцала в свете изогнутых фонарей, расположенных неподалеку.

— Как ты все еще жива? — слова Амелии были приглушены, пока она снимала это чудовище со своего лица и набрасывала на голову, как шляпу. Я сделала то же самое. Не-совсем-достаточно-прохладный воздух омыл мое лицо.

— Лазарь исцелил меня. Все это было уловкой, чтобы добраться до Кейна. Он никогда не хотел, чтобы я умерла.

Ее глаза все еще были дикими от шока. Ее дыхание участилось, когда она сказала:

— Но пророчество…

— Я знаю. Он уничтожил клинок. Теперь его нельзя убить.