— И он держал тебя здесь, потому что…? — Луну, как всегда, закрывали непроглядные серые тучи, но слабый серебряный свет все же падал на смуглую кожу Амелии, очерчивая тонкие тени.

Я вздохнула и понизила голос до шепота.

— Он хочет, чтобы я родила ему чистокровных детей Фейри.

Глаза Амелии расширились еще больше.

— Что?

Я сопротивлялась желанию трясти ее и лишь сказала как можно спокойнее:

— Амелия. Тебе нужно передать Кейну весть, что я здесь. Живая.

— Арвен… — она качала головой, словно пытаясь разобраться в потоке новой информации.

— Я думаю, я смогу убедить одного из моих охранников, чтобы…

— Арвен… — Она вздохнула, ее глаза устремились к неподвижной поверхности бассейна. — Я не могу связаться с Кейном.

Мой желудок сжался.

У меня в животе все сжалось.

— Почему? Разве не для этого ты здесь? Вы же вдвоем…

— Нет… я… — Когда ее подсолнуховые глаза снова встретились с моими, они наполнились сожалением. — Это я тебя предала.

Глава 9

КЕЙН

Шэдоухолд не был местом, где любили прощания. Присутствие солдатских казарм означало, что большинство здешних обитателей давно ожесточились против самого этого слова.

И это меня вполне устраивало.

Гриффин расскажет Дагану, Лейтенанту Эрдли и всем остальным, куда я ушел. Лучше избавить их от неловкости и фальшивых напутствий торжественных проводов.

Горячая вода едва ощущалась на моей коже, пока я мылся.

Свинина и сидр на вкус были как опилки, когда я проглатывал каждый кусок.

Акорн спал в моих покоях, пока я собирался, и я не стал его будить. Я не знал, для кого это прощание будет более мучительным.

Но эта спальня…

Ее мелодичный голос просачивался с каждым свежим порывом ветра через мой балкон. Ее изящные движения…ее выгнутая спина, эти сильные ноги…всплывали в памяти каждый раз, когда газ вокруг моей кровати колыхался на ветру. Я не мог провести ни мгновения больше в этой комнате. Из комнаты вынули самую суть, будь ты пустую тыкву.

Я оперся на письменный стол, и дерево застонало под моим весом.

Единственное незаконченное дело, которое мучило мою совесть, — это Ли.

Она, скорее всего, услышит от Дагана, что я вернулся и снова ушел, не попрощавшись. Я больше никогда не увижу малышку, и она подумает, что я все так и подстроил.

Эта мысль промелькнула в моем сознании. Она не заслуживала этого.

Но в последний раз, когда я видел ее…

Я даже не разглядел ее лица, когда она бросилась ко мне. С комом в горле, я прижал Ли к себе, ощутил, как ее руки обхватили мою талию, вцепившись в спину моей кожаной брони, как она рыдала о сестре, умоляя сказать, что это неправда… Это сломало меня. Я не мог сейчас смотреть в те огромные голубые глаза и признаться, что оставляю ее тоже.

В тот день я был настолько оцепеневшим, что почти не произносил утешений, просто держа Ли на руках и обещая ей, что все будет хорошо.

А правда была в том, что так и будет. Для нее.

Ли вырастет в мире, которому не будет угрожать мой отец. Я об этом позабочусь. Она, конечно, всегда будет скучать по сестре. Но скоро она найдет способы запрятать это горе глубоко внутрь. Или выплеснет его в конструктивные, полезные русла. Когда меня не станет, Гриффин купит для нее и Райдера домик где-нибудь в Уиллоуридже или в маленьком тихом городке за пределами столицы. Или они решат остаться здесь, где Даган сможет научить ее владеть мечом, как когда-то с Арвен. Показать, как обратить боль в силу.

И однажды Ли сможет жить дальше. Она все еще будет иногда плакать. Она расскажет своим близким друзьям, учителям и первой любви о своей сестре, самом храбром и добром человеке, которого она когда-либо знала. Легендарной спасительнице Эвенделла, девушке, что бросилась обратно на верную погибель ради матери, которую они обе любили.

И однажды Ли поймет, что прошли месяцы с тех пор, как она в последний раз вспоминала заразительную улыбку Арвен или ее шоколадно-коричневые волосы, заплетенные в косу, когда она бежала.

С Ли все будет в порядке.

С Мари тоже. С Даганом. С Райдером.

А я…

Я больше никогда не проснусь прежним. Меня это устраивало, я не видел в этом ничего плохого. Испытывать покой казалось бы недостойным — глубоким предательством. Смех, улыбки, шутки в мире, где нет Арвен, — это было выше моих сил.

Поэтому я написал Ли письмо. Короткое. Я никогда не умел подбирать слова, да и не нашлось бы таких, чтобы объяснить простой факт: что теперь нужно просто терпеть, пока боль не отступит сама.

Письмо осталось лежать для нее на столе, а я вышел и направился к конюшням.