Те, кто был позади и избежал той же ужасной участи, врезались в невидимую стену и рухнули на землю.

Бриар, выбившись из сил, прислонилась к ближайшей стене замка, пытаясь перевести дух.

Воцарилась смертельная тишина. Все взгляды в крепости были прикованы к Кейну.

Пряди той обсидиановой силы все еще цеплялись за его плечи, те темные драконьи крылья все еще плотно убирались в его позвоночник, когда он прошел сквозь тяжелые каменные двери Шэдоухолда и направился прямо ко мне.

Весь в саже и крови. Хромая. Лицо — более холодное и жестокое, чем я когда-либо видела. Душераздирающе опасное. Разрушитель миров. Пожиратель сердец.

Они пришли за его домом. Не за Уиллоуриджем, не за его столицей — за его домом.

За нашим домом.

Они убили Дагана. Прямо у меня на глазах, они убили его.

Мое сердце разорвалось еще до того, как он коснулся меня.

Кейн одним мощным движением прижал меня к себе, и я, раздавленная, разрыдалась у него на груди.

Глава 39

Глава 39

АРВЕН

Кейн медленно водил ладонью по моей спине, пока я склонилась над дрожащим веснушчатым солдатом, зашивая ему рану. Рваная рана от когтей плохо поддавалась лечению. Шов получался неидеальным, и мой лайт справился бы лучше, но мою силу приходилось беречь. Каждая жизнь, спасенная с его помощью, становилась ставкой в игре.

За плотью и нитями у меня под пальцами простирался большой зал, набитый до отказа горожанами — кто-то раненый, кто-то просто смертельно перепуганный. Стоны раненых солдат и жителей цитадели сливались в один гул. В углу Лейтенант Эрдли и Гриффин о чем-то горячо совещались за столом с группой офицеров Оникса. Их голоса стали на октаву выше, и Кейн тихо пробормотал:

— Я сейчас вернусь.

Я лишь кивнула. Он коснулся губами макушки моей головы, но я почти ничего не почувствовала.

Тело Дагана уже перенесли в крипту42. Мне сказали, что это самое безопасное место, на всякий случай. На случай, если главный замок будет взят, и армия Лазаря решит надругаться над телами мертвых.

Вот с какими чудовищами нам предстояло столкнуться.

Большой зал превратился в импровизированный лазарет, штаб и убежище. Хотя я была уверена, что Бриар, Гриффин, солдаты Оникса и я убили по меньшей мере три десятка врагов, я знала, что у Лазаря их больше. Утро было лишь разминкой. Прологом, чтобы поразить нас зрелищем той жестокости, что он для нас припас.

Тяжелые шаги отозвались гулким эхом, и в следующее мгновение массивные двери в большой зал распахнулись.

Я обернулась, и веснушчатый парень, за плечо которого я держалась, повернулся вместе со мной, чтобы увидеть, как в зал входит несколько закованных в темные доспехи солдат Оникса. Запыленные, в синяках, мрачные…

Тишина воцарилась, когда Барни, возглавлявший их, поднял свой шлем из кости и произнес:

— Они окружили нас. Такое количество людей… — Я никогда не видела у Барни такого выражения лица.

Поражение.

Люди Кейна были смертны. Горстка из них, возможно, полукровки. Мы будем в безопасности здесь недолго, и когда защитные чары падут… Стены, ворота и бастионы, окружавшие Шэдоухолд, были не соперник армии Лазаря.

Отчаяние — сокрушительное и безжалостное — накатило при этой мысли.

Еще нет, сказала я себе, сосредоточившись на ровном, ритмичном движении иглы под моими пальцами. Держись. Ради Дагана.

Он убил Октавию. Теперь у них не было ведьмы. Никакого портала домой, ни заклинаний, чтобы укрепить легионы. Это чего-то да стоило.

Кейн с присущей ему грацией поднялся из-за стола, за которым склонился, и жестом подозвал меня к себе.

— Отдыхай, — сказала я парню, поднимаясь. — И пей воду.

— К черту. — Он нахмурился. Затем, спохватившись, добавил: — При всем моем уважении, моя королева, меня междут ублюдки-Фейри, которых нужно убить.

Он встал, прежде чем я успела его остановить, игла, залитая его кровью, все еще зажата у меня в руке.

Пока Кейн и я страдали, путешествуя от Перидота к Л. мере, чтобы найти клинок, а затем найти друг друга, я забыла, что в какой-то момент Эрдли или Гриффин, должно быть, сообщили тысячам мужчин, что борьба за их королевство означает не только победу над Янтарным и Гранатовым, но и над солдатами Фейри. Им пришлось объяснить им, что жестокие, мифические существа, населявшие наши детские кошмары, не только реальны, но и стоят по ту сторону линии фронта.

Веснушчатый парень, что стоял передо мной, натягивая грозные черные кожаные доспехи на все еще кровоточащее плечо, вряд ли был старше шестнадцати. Я смотрела, как он, морщась от боли, продевает последний ремень и бежит к своим товарищам.

Неужели ради этого умер Даган?

Чтобы сотни, если не тысячи, юных мальчишек бросились на верную смерть?

Против короля Фейри, которого невозможно победить без Клинка Солнца? Которого у нас до сих пор не было?