Я резко поворачиваю голову, но никакого монстра из кошмаров перед нами нет. Меня колотит мелкая дрожь, пока Катарина запечатывает за нами дверь.

Мы оказываемся в лабораторном блоке куда меньших размеров, чем я рассчитывала. Длинные столы, уставленные колбами и штативами, микроскоп и образцы лунных осколков, разложенные по фракциям у дальней стены.

И мы здесь не одни. Мужчина в белом халате поверх герметичного защитного костюма неотрывно сканирует нас взглядом. В его руке зажата пробирка со странной тёмной суспензией, в которой переливаются серебристые всполохи — точно в крошечном стеклянном сосуде заперли кусочек звёздного неба. Молниеносным движением он выхватывает со стола скальпель и выставляет его перед собой — то ли для защиты, то ли в жалкой попытке сымитировать сопротивление. Флавия моментально берёт его на мушку двуствольного лунного ружья, Катарина синхронно делает то же самое со своим оружием.

Я замираю, когда рычание повторяется снова. Но на этот раз оно звучит как жалобный, придушенный стон. Как плач маленького, беспомощного ребёнка. Все застывают в немом оцепенении. Я обвожу взглядом помещение и натыкаюсь на две массивные двери. Первая ведёт в герметичный бокс — я безошибочно узнаю её по глухой металлической обшивке. Вторая отлита из куда более тяжёлого сплава и снабжена лишь круглым бронированным смотровым иллюминатором. Именно оттуда доносится этот душераздирающий вой.

— Что за херню ты там прячешь? — рычит Катарина, не опуская прицела.

Учёный хранит молчание, но я замечаю, как его свободная рука медленно ползёт к краю столешницы. Я уже открываю рот, чтобы предупредить её, но Флавия стреляет первой — заряд впечатывается в металлическую стойку рядом с ним. Мужчину не задевает, но от неожиданности он выпускает из пальцев пробирку и испуганно пятится назад. Он бледен как полотно — это заметно даже сквозь защитный щиток костюма.

— Советую не делать глупостей, — холодно предупреждаю я.

Глаза незнакомца лихорадочно изучают моё лицо.

— Повторять не стану. Что там внутри? — нажимает Катарина.

— Н-ничего.

Учёная отмахивается от его лепета, опускает ствол и решительно шагает к бронированной двери. Она заглядывает в смотровое окно и грязно матерится себе под нос:

— Там раненый человек!

— Нет! Не смей открывать!

Панический ужас в голосе лаборанта отдаётся под рёбрами липким холодом, однако я не успеваю даже шелохнуться: Катарина жмёт на сенсорную клавишу разблокировки, и тяжёлая створка отползает в сторону. Она переступает порог — и в ту же секунду учёный, несмотря на наведённый ствол Флавии, остервенело вбивает команду на резервной панели у себя под рукой. Дверь захлопывается. Я срываюсь с места, подлетаю к шлюзу и со всей силы давлю на кнопку открывания, но та мертва.

— Он заблокировал систему!

Я приникаю к смотровому стеклу. Катарина подходит к человеку, скорчившемуся на полу в позе эмбриона. Повстанка опускается на корточки рядом с ним.

— Немедленно открой дверь, или я тебе руку оторву! — рявкает Флавия лаборанту.

— Я не могу открыть! Вы не понимаете!

— Так сделай так, чтобы я поняла, если тебе дороги твои кости!

— Это камера высокого уровня биологической опасности! Если войти туда без изолирующей защиты, обратного пути нет!

Катарина тем временем медленно протягивает руку к раненому.

— Катарина, нет! Стой! — Я со всей дури колочу кулаком в бронестекло, но она не слышит меня.

Неизвестный медленно поднимается на ноги, не поворачиваясь к ней лицом. А затем резко разворачивается — и мы с Катариной синхронно отшатываемся от шока. Он пугающе напоминает Вика, но на куда более ранней стадии. Ледяной дисформ второй или третьей степени. Волосы на черепе уже почти выпали, обнажив россыпь мелких каменных наростов. Катарина вскидывает оружие и что-то яростно кричит ему, но через толщу брони звуки не долетают.

— Она выйдет оттуда, я тебе гарантирую, — цедит сквозь зубы Флавия, не спуская с меня глаз и разрываясь от тревоги за подругу.

— Если разгерметизировать бокс, оттуда выйдет не только твоя подруга!

Дисформ кривит губы; его лицо сводит судорогой непроизвольного спазма. Верхняя губа задирается, обнажая острые зубы. Затем он вцепляется руками в глаза и делает шаг назад.

Катарина не отступает ни на сантиметр. Мой взгляд скользит к соседней двери — к герметичному боксу. Я прикусываю губу в мучительных раздумьях. Мне невыносима мысль бросить повстанку на растерзание мутанту, но сделать здесь я ничего не могу. Я ещё раз со всей силы бью по клавише открывания. Бесполезно.

Флавия выдёргивает ионные наручники и, не сводя прицела с учёного, бросает мне через плечо:

— Делай то, за чем пришла, Лизара Рейвен. И поживее. Я вытащу её сама.