— Добытчик, оставайся на позиции, — доносится из рации сухой приказ Вентии.

— Принято. Жду здесь Рейвен.

Я прекрасно понимаю, что мне придётся снова делить с ней один глайдер. Смотрю на тело брата. Забрать его с собой я не могу. Не смог бы, даже оставайся он человеком, а не мутантом. Мне остаётся лишь снова опуститься на колени, бережно провести ладонью по его изуродованной щеке и коснуться перчаткой металлического звена на запястье. Меня подмывает сорвать его, унести с собой хоть частицу брата, но в последнюю секунду я отдёргиваю руку.

Это единственное, что у него осталось от прежней жизни. Мамин подарок. Острая боль накатывает с новой силой. И я позволяю ей течь. Я беззвучно плачу, а затем поднимаюсь, сквозь душащие слёзы и дрожь тихо допеваю его песню и, ожидая, пока они закончат дела в лаборатории, начинаю методично укрывать его тело снегом. Хлопья продолжают падать с небес, кутая мёртвую пустошь плотным саваном — точно в царстве льда, где полноправными владыками остаются лишь зима и мороз.

Вокруг застыли ряды безымянных могил, ощетинились склепы и скорбные изваяния. По крайней мере, мой брат упокоится не в одиночестве.

— Прощай, брат. Под последней луной — иди вперёд.

Глава 42

Изз

Нексенол демонстрирует крайне высокую молекулярную нестабильность и требует работы в строго контролируемых условиях. В процессе манипуляций зафиксировано выделение в воздух потенциально токсичных летучих соединений, что обуславливает необходимость применения систем принудительной вентиляции и защитных фильтров полного цикла.

Секретный отчёт проекта «Селена» 67321J

Полярная лаборатория распахивается перед нами мёртвой тишиной. Я делаю глубокий вдох. Вокруг ни души, но у меня нет ни малейшей уверенности, что из темноты не вынырнет очередной мутант. Нужно действовать предельно быстро. Если верить карте Флавии, герметичный бокс, необходимый для синтеза сыворотки, находится в самом конце, на самом нижнем подземном уровне. Я замираю перед створками лифта, но лестница выглядит куда более безопасным маршрутом, так что мы на цыпочках, затаив дыхание, пересекаем стерильный зал. До великого общенационального Отключения остаётся всего четыре дня — и этот синтез обязан получиться с первой попытки.

От этой мысли под ложечкой разливается едкая горечь. Сердце колотится так тяжело и часто, что мне кажется, будто его удары разносятся эхом по всему комплексу. И пусть рационально я понимаю, что это абсурд, приходится заставить себя сделать медленный вдох и выдох, прежде чем шагнуть на лестничный пролёт.

— Думаете, здесь есть кто-то ещё? — вполголоса спрашивает Флавия.

— Если не считать тварей-мутантов?.. — настороженно откликается Катарина.

— Мутанты, если они здесь и есть, заперты в специально оборудованных боксах, — поясняю я, пока мы спускаемся по ступеням. — А вот учёные вполне могут оставаться. Придётся соблюдать предельную осторожность.

Флавия и Катарина держат оружие наготове, сканируя каждый угол. Спуск проходит под мигающим, неровным светом аварийных ламп. На визоре шлема ползут вниз показатели температуры окружающей среды. Когда мы наконец достигаем нужного яруса, я на секунду замираю как вкопанная. На двери установлен оптический считыватель. Нам придётся обойти систему безопасности, и я понятия не имею, как это провернуть.

— Это по моей части.

Флавия отстраняет меня плечом и тут же начинает шаманить над панелью с помощью своего ТПУ.

Пока она копается в кодах, я тревожно осматриваюсь по сторонам. Ощущение такое, будто мы добровольно забрели в глухой тупик. И это недалеко от истины: мы запросто можем копать себе могилу прямо сейчас.

Хакерша работает с бешеной скоростью, проекционный экран моментально заполняют бегущие строки несвязных цифр и символов. Внезапно коридор заливает пульсирующее багровое сияние, и своды лаборатории разрывает оглушительный вой сирены. Сердце уходит в пятки; я дико озираюсь, ожидая увидеть выбегающих стражей.

— Флавия, мать твою, что ты натворила?! Тревога сработала! — Катарина оборачивается к напарнице.

Я стою не шелохнувшись, будто это может спасти… от чего?

— Это не я! — Хакерша вскидывает голову, после чего снова впивается взглядом в экран. — Я полностью вырубила протоколы безопасности на входе! Кто-то другой поднял тревогу изнутри…

Я переглядываюсь с ней, затем перевожу взгляд на Катарину. Но сейчас не время выяснять, кто дёрнул рубильник.

— Плевать, нам нужно пробиться за эту дверь. Немедленно, — вмешиваюсь я, придвигаясь вплотную к рыжей бунтовщице.

Наконец замок жалобно щёлкает, створка подаётся, и я первой толкаю её вперёд. Но прежде чем мы успеваем полностью переступить порог, воздух разрезает утробное рычание.

Тягучее. Гортанное. Словно хищник припал к земле перед броском.