— Просто в других странах начали делать машины не только дешевле наших, но и лучше.

— Возможно. Отец говорит, раньше на таких, как мы, держалась страна, а теперь мы как мусор застряли посередине: недостаточно везучие, чтобы разбогатеть, но всё ещё слишком гордые, чтобы жить на пособия. Говорит, будет голосовать за Дональда Трампа.

— А ты?

Она пожала плечами.

— Я бы, наверное, могла за Трампа проголосовать, но меня от него просто тошнит. Хиллари Клинтон тоже не слишком нравится, но, может, пора уже женщине взять всё в свои руки.

Тут они и приехали. Он припарковался перед её домом, и Лизе показалось, что дорога была совсем недолгой.

Полицейский подался вперёд и посмотрел на дом.

— Уютный.

— Я встречалась с парнем из Теннесси, так вот он говорил, что у них такие дома называют «узкими домиками-вагончиками».

— Да ладно?

— Ну да, домик такой крошечный, что можно встать в дверях и разрядить оба ствола прямо через окно на другом конце.

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Если ты думаешь, что я приглашу тебя войти, то нет.

— Нет, я не в этом смысле.

— Ладно.

— Значит, ему не хватило выносливости?

— Кто? Парню из Теннесси? — Она усмехнулась. — Это я тогда сбежала с корабля. Он верил в НЛО и в то, что круглая земля — фейк. Вместе эти две вещи были для меня слишком уж дикими.

Они засмеялись.

— Бывают же люди с прибабахом, — сказал он опять с той печальной улыбкой, которой, как она подозревала, он нарочно пользовался с женщинами.

— Откуда у тебя шишка на лбу? — спросила она.

Он поднял руку, словно хотел её прикрыть, — так же машинально делала сестра, когда Лиза спрашивала об очередном синяке или подбитом глазе.

— Я дал одному парню себя ударить, чтобы потом его побить, — сказал Боб. Украдкой взглянул на неё, будто проверял реакцию.

— Ясно. И что с ним стало?

— Кажется, увезли в больницу. Не останови меня коллеги, я бы, наверное, его прикончил.

— Господи. Что же он сделал?

— Пожаловался, что я трахнул его жену.

Лиза промолчала.

— У меня проблемы с управлением гневом, — сказал Боб. — И… другие проблемы тоже есть.

— По-о-нятно, — протянула она.

— Сейчас я должен спросить, не хочешь ли ты как-нибудь встретиться со мной за чашкой кофе, — сказал он. — А ты должна ответить «нет».

— Тогда отвечаю: нет.

Он кивнул.

— Умная девочка. Спокойной ночи.

— И тебе. — Она открыла дверцу. Хотела выйти. Остановилась. — Слушай.

— Да?

— Не стоит пытаться вытрахать её из головы. Я про твою бывшую.

Он облизнул губы, словно пробуя эту мысль на вкус.

— Ты уверена?

— Да. И не надо тянуть за собой других, когда сам идёшь ко дну.

Она видела, что он собирается что-то сказать, отшутиться. Но тут в нём что-то дёрнулось, и лицо исказилось от боли. Вот этим он точно не пользовался с женщинами, и ей захотелось протянуть руку и погладить ушиб на его лбу. Вместо этого она вышла из машины. Потом наклонилась обратно к открытой дверце.

— Спасибо, что подвёз, Боб.

— Это тебе спасибо. До скорого.

— Ладно. Только не…

— Не?

— Я серьёзно сказала, что не пойду пить с тобой кофе. Хорошо? Не надо меня осаждать.

Он широко улыбнулся.

— Я тебя услышал, Лиза.

Она закрыла дверцу и пошла к дому. Знала, что он смотрит ей вслед. Потом услышала, как машина отъехала.

12 Хансон, октябрь 2016

Пожелав Кьосу спокойной ночи, Олав Хансон пересёк парковку. Посмотрел на часы — подарок из давно минувших времён. Уже жалел, что выпил три пива. Или четыре? Во-первых, был риск, что его остановят, и он знал: однажды попадётся какой-нибудь ретивый молодой полицейский, которому будет всё равно, что за рулём коллега. Подрастало новое поколение, не уважавшее старых правил. Во-вторых, Вайолет начнёт пилить. Женщины как собаки: чем мельче, тем больше шума. Впрочем, Вайолет и была одной из причин, по которым ему требовались эти несколько часов после работы наедине с собой — в баре или на берегу реки с удочкой. Как его угораздило с ней связаться? Разве он не должен был насторожиться, когда она прямо сказала, что Шона — взрослого сына Олава от первого брака — в её доме не будет? Она и слушать не пожелала объяснений, что у Шона есть определённые трудности. Поставила перед выбором: она или сын, без разговоров. Он выбрал. Неправильно. Как ошибался уже дважды, с двумя разными женщинами. На ходу Олав невольно рассмеялся. Неправильный выбор — разве не в этом вся его жизнь? С его стартовыми возможностями он к этому времени должен был владеть миром. Если бы не больное колено и неверный выбор, сделанный больше тридцати лет назад. Его так и не поймали, но слухи тогда ходили. Достаточные, чтобы когда подходила очередь повысить очередную пешку, его было удобно обойти.