Вечер выдался спокойным. Последнего пациента проводили еще засветло, и теперь в лазарете было тихо, только магическая лампа горела на столе да за окном шумел ветер.

Я заканчивала с уборкой. Шкаф с настойками и бинтами давно просил порядка, за две недели я успела выучить каждый его закуток, но чужие руки раскладывали все иначе. Я перебирала склянки, перекладывала свертки чистой ткани, мысленно прикидывая, чего не хватает.

Лекс подошел к умывальнику в углу. Зашумела вода, он плеснул себе в лицо, довольно фыркнул.

— Устал, — сказал он скорее себе, чем мне.

Я покосилась через плечо. Он стоял ко мне вполоборота, расстегнув верхние пуговицы рубахи, чтобы ворот не мешал, когда умываешься. Золотистые волосы у лба потемнели от воды, с лица стекали капли.

— Еще бы, — отозвалась я. — Трое перевязок, один с лихорадкой и этот дозорный с загноением. Нормальный день.

— Для нас нормальный, — он потянулся за полотенцем.

Я услышала звук, легкий щелчок, будто что-то упало на каменный пол.

— Что это?

Лекс оглянулся, посмотрел под ноги.

— Да чтоб тебя, — буркнул он, наклоняясь.

Но я была ближе. Подошла, подняла с пола маленькую костяную пуговицу от его рубашки. 

— Держи, — протянула я.

— Спасибо, — Лекс взял пуговицу. 

Он поднес ее к свету, разглядывая, и в этот момент расстегнутый ворот рубахи, лишившись еще одной пуговицы, распахнулся шире.

Я смотрела на пуговицу в его пальцах, потом перевела взгляд и замерла.

На его груди, ниже ключицы, тянулся край шрама. Тонкая неровная линия с прожилками, уходящая под ткань к животу. С черно-фиолетовым отливом.

Такой же оттенок, как у моей метки.

Зрение само сфокусировалось иначе, как тогда, с солдатом Тимом и в термах. Я смотрела на Лекса и  сквозь его кожу проступили сосуды, а от шрама вглубь тела тянулись тонкие темные нити. Они не пульсировали агрессивно, как в первый день после укуса, а спокойно пронизывали плоть, вплетаясь в кровеносную систему. 

Сердце дернулось, но я заставила себя дышать ровно. Отвела взгляд, будто ничего не заметила, и вернулась к шкафу.

— Пришей, — сказала я как ни в чем не бывало. — А то потеряешь.

— Пришью, — Лекс сунул пуговицу в карман штанов и ловко застегнул верхние пуговицы. — Пойду ужинать. Ты со мной?

— Позже, — ответила я, не оборачиваясь. — Хочу закончить тут.

Он кивнул и вышел, прикрыв дверь. А я осталась одна.

Руки замерли над склянками. Мысли в голове лихорадочно заметались.

У Лекса шрам. Такой же, как у меня.

За две недели я успела кое-что узнать. Лекс рассказывал, солдаты болтали, я сама задавала осторожные вопросы. Укушенные маги не должны работать с людьми.  Все, у кого есть метка должны жить в специальном поселении, внизу под аванпостом.  Или в каком-то другом, оно не единственное в империи. Чтобы тихо доживали свой век в изоляции.

Скверной не заразиться от меченых. Я это уже знала. Но их все равно сторонились, брезговали. 

Но Лекс здесь, работает с солдатами. Лечит их, трогает их раны. Никто не боится, не шарахается, не тычет пальцем. 

Очевидно, потому что целитель скрывает это.

Или... я ошиблась? Может, это просто старый шрам от обычной раны, ничего общего со скверной? Цвета бывают разными, освещение в лазарете скудное, мало ли что показалось.

Я опустилась на табурет и уставилась в стену.

Спросить прямо? Нет. Если мне не почудилось, то он не скажет. Полезу с вопросами, только испорчу хорошее отношение, которое выстроилось за эти недели.

И потом, если он действительно «зараженный», значит, мы в одной лодке. Может, когда-нибудь он сам расскажет. А может, это вообще не мое дело.

Я выдохнула и вернулась к шкафу. Склянки ждали, бинты лежали неровной стопкой. Работа помогала отвлечься.

Но мысль о фиолетовом отливе на старом шраме засела в голове и не отпускала.

Через несколько дней я почти перестала думать о шраме Лекса, решив, что это все же не мое дело. Наша работа в лазарете потекла своим чередом. Я заканчивала перевязку, когда снаружи началась какая-то суета. Топот, крики, лязг. Обычный дворовой шум. Я не придала значения, продолжая накладывать повязку.

Дверь распахнулась без стука.

Я подняла голову и замерла.

На пороге стоял Валтар Скар. В парадном мундире, сверкающий, чистый, будто только что с парада. Идеально выбрит, волосы уложены, сапоги начищены до блеска.

Рядом со мной в этот момент он смотрелся как-то неуместно. На мне было самое простое лиловое платье, которое  нашла в гардеробе, белый фартук, заляпанный травами, рукава закатаны по локоть, волосы выбились из косы и лезли в лицо.

Я уставилась на генерала Скара не в силах даже моргнуть. Мысль о том, что муж должен как-то известить меня о разводе, постоянно приходила в голову. Но я не думала, что он явится лично и вот так. В лазарет, где я возилась с чужими ранами... Нет, такого я не ожидала.