Мысль о том, что Лейла каким-то фантастическим образом стала проникать мне под кожу, тоже не давала покоя. Мы договорились, что она будет со мной на Ларке лишь некоторое время, и то, как организм внезапно пристрастился к ней, пугало меня самого. Я чувствовал её аромат повсюду, постоянно хотелось потрогать её, пропустить чёрный шёлк волос сквозь пальцы, притянуть близко-близко и не отпускать. И самое паршивое, что, несмотря на то, что у нас оставались фактически только ночи на двоих, это чувство лишь крепло.

«Отпусти её, Арх-хан, она же ведь человек. Ты думаешь, она долго сможет терпеть то, как ты с ней обращаешься? Ты не уделяешь ей внимания. Люди — не ларчанки. Лейла сейчас больше проводит времени со мной, чем с тобой», — буквально на днях сказал мне Шонхорн.

А как отпустить ту, без запаха которой уже не можешь уснуть?

Лейла изящно переступила с ноги на ногу, как кобылица айера, и даже не заметила этого. Белое воздушное платье облепило её восхитительные бёдра. С переездом в Шарршеорон девушка стала одеваться так же, как и ларчанки, а вот чёрные волосы всё ещё носила в тугих пучках. Девушка хмурилась и явно хотела сказать что-то не очень хорошее.

«Сейчас она сообщит, что ей надоело моё пренебрежение и она хочет улететь… и будет права. Зачем ей я? Вот только люди редко говорят всё сразу и прямо. Что ж, надо ей помочь». Я вздохнул и спросил первым:

— Как прошёл твой день?

— Спасибо, замечательно. Шонхорн, по-моему, показал уже каждый уголок цитадели.

— Ты что-нибудь купила на рынке? Тебе очень идёт это платье.

— Да, кстати, об этом…

«Вот оно…»

***

Лейла Виланта. Планета Ларк. Шарршеорон

Вода стекала по роскошному мужскому телу прямо как тогда, у водопада. Мышцы перекатывались под кожей Арх-хана, но теперь я видела его по-другому. Если раньше мне казалось, что всё это сталь и мрамор, то теперь, зная, с кем им приходится сражаться, и увидев рану на его руке, я по-настоящему боялась за мужчину. Как бы ларки ни изображали из себя неуязвимых воинов, они таковыми не являлись. Струя воды прочертила дорожку от ключицы по выпуклой груди, твёрдому прессу и до паха. Я отвела взгляд.

Бескрайний космос, зачем я сюда пришла? Ах, да, проверить, как его рука, и попытаться поговорить… В последние дни у нас практически нет времени поговорить. Может, сейчас получится? Надо как-то признаться во всём. Начать хотя бы с того, что я цваргиня.

Пока я размышляла, Арх-хан заговорил первым:

— Ты что-нибудь купила на рынке?

— Да, кстати, об этом… Шонхорн целыми днями водит меня по городу, требует что-то купить. Я немного утомилась от его общества…

«Шварх, Лейла, что за ерунду ты несёшь?»

— В смысле, мне бы хотелось, чтобы это был ты и я проводила время с тобой…

«Но я понимаю, что ты очень занят и безумно устаёшь. Занят настолько, что я пришла поговорить даже сюда, в душ, хотя по меркам моей расы это верх неприличия. Кстати, о расе…»

Я уже мысленно сформулировала, что хочу сказать, как рука Арх-хана внезапно сгребла меня и притянула к себе. Вода резко намочила голову, брызнула в глаза, платье прилипло к телу…

— Что ты делаешь?! — возмущённо спросила, уставившись в невозможные глаза с вертикальными зрачками.

— Ты сказала, что хочешь провести время со мной, вот я и даю его тебе, — улыбнулся мужчина и нагло потёрся об меня прямо сквозь платье.

***

Арх-хан Шаррше Варкхарий Вакхаш. Планета Ларк. Шарршеорон

Мысль о том, что Лейла хочет отказаться от моего покровительства и улететь с Ларка, хлестнула по нервам так, что я позорно смалодушничал и не дал девушке объясниться. Я схватил её и затащил под струи, покрывая длинную шею поцелуями.

«Вселенная, не сейчас, только не сейчас…»

Сегодня я сражался с хтэрром, думая исключительно о том, что в столице меня ждёт Лейла, что я до безумия сильно её хочу — обнимать, дышать ею, трогать, спать, наслаждаться её розовым румянцем смущения, когда опускаю голову между её ног. Услышать вот это «но это же неправильно» и при этом увидеть понимание в глазах, что нет и не может быть между мужчиной и женщиной ничего неправильного, когда это нравится обоим.

«Ещё одна ночь, пожалуйста, Лейла… Дай мне хотя бы ночь, и, клянусь, я отпущу тебя, если ты попросишь. Проклятые хтэрры, только ради тебя я возвращаюсь домой! — мысленно умолял её, вдавливая в стенку и впиваясь губами в восхитительную грудь. Я понятия не имел, как объяснить ей, как много она для меня значит, а потому по привычке решил показать своё отношение не на словах, а на действиях. — Сегодня я буду делать с тобой такое, что ты захочешь остаться со мной ещё немного».

Внутри всё скрутило жгутами, когда острые соски проступили через белое платье. Адреналин, бурлящий в крови после схватки с песчаным червём, вскипел в крови, смешиваясь с первобытным желанием.

Треск мокрой ткани — её возмущённый вскрик.

«Да-да, рвать одежду в душе — это тоже неправильно».