Я активно закивала, боясь что-то сказать вслух. Шонхорн явно после встречи с бывшей был больше поглощён своими мыслями, иначе бы почувствовал по запаху, что я что-то задумала. Ларки, как я уже убедилась, те ещё эксперты по ароматам. Дождавшись, пока бывший советник уйдёт, я закрыла дверь, выждала десять минут, а затем спустилась во внутренний двор, где стояли флаеры.

Шонхорн не обманул. Меня никто не стал задерживать на выезде. Похоже, все воины Арх-хана уже прекрасно знали, кто я такая и кем прихожусь их вождю. Я до последнего переживала, что не смогу обмануть охрану на въезде в цитадель, но меня не остановили.

Стоило отлететь чуть за городские стены, как первое, что бросилось в глаза — вереницы гружёных животных, караваны на горбатых ослах, гравиплатформы с мешками зёрен и просто ларки налегке, которые тянулись к Шарршеорону. Возможно, это и было нормальным трафиком для столицы клана, вот только вспомнилось растерянное бормотание Аллиши «вождь приказал». Нет, определённо, Арх-хан собирал всех в столице, и дело с Сухими Песками было худо.

Отлетев на приличное расстояние, я щёлкнула тумблером, чтобы набрать чуть-чуть высоты, и ввела в навигатор координаты границы с ближайшей пустыней. Собственно, именно потому, что я хотела сама исследовать Сухие Пески и при этом не привлекать внимания хтэрров, мне пришла в голову мысль использовать флаер. Если пролететь над песками, а не идти по ним, распространяя вибрации и запах, то вполне реально высадиться где-то в центре пустыни, попробовать проанализировать почву, понять, как так выходит, что Сухие Пески захватывают всё больше и больше земель.

Внутри зрела странная уверенность, что стоит мне оказаться снова там, как я обязательно найду ту крошечную детальку пазла, которой не хватает. Ведь был же раньше нормальный климат на Ларке, выпадал и снег…

Флаер набирал скорость и поднимался всё выше и выше. Под днищем мелькнули высокие, как небоскрёбы, ракхаши. Они уже не цвели, но на ветвях образовалась завязь. Я покачала головой, вспомнив ночь цветения.

Полоска Вечного Леса резко оборвалась, а за ним раскинулись белые, как перемолотые кости, пески. Жара пробиралась внутрь салона, несмотря на исправно работающий кондиционер. Я поправила настройки охлаждения, поднялась ещё выше и осмотрелась.

Бескрайняя белоснежная пустыня потрясала своей тишиной и величественным спокойствием. Как ни вглядывалась, я не заметила поблизости ни единой неестественной дюны, зато вдалеке, в паре километров, белел костяной остов гигантского червя, окутанный полупрозрачной дымкой. Стараясь не смотреть в ту сторону, я медленно и аккуратно спланировала флаер на землю — почти как падающий осенний лист — и тут же выключила двигатель. Всё было сделано так, чтобы не привлечь внимания хищников. Никаких лишних звуков, движений, вибраций.

Удушающе знойный ветер дохнул в лицо, стоило открыть дверцу. Солнце стояло высоко в небе и нещадно припекало, щиколотки мгновенно утонули в густой белой массе и загудели так, будто их мгновенно покрыли укусами десятки разъярённых пчёл.

Я поморщилась, но лишних шагов делать не стала.

«Найду причину роста пустынь и вернусь к Арх-хану с готовым решением. Он обязательно простит меня за враньё… Если на горизонте образуется дюна, то просто прыгну во флаер и улечу», — пообещала себе мысленно.

Как же печёт… Когда мы с Моник были в Сухих Песках впервые, стояло ранее утро, и жара переносилась в разы легче. Я присела на корточки и зачерпнула песок, рассматривая вблизи, даже на коммуникаторе открыла приложение с увеличительным стеклом. Песок представлял собой крошечные белоснежные камушки, ничего особенного.

«Думай, Лейла, думай, что-то особенное здесь должно быть. Где, если не здесь?»

Я машинально снова зачерпнула белую массу, не обращая внимания на покалывание в ладонях. Камушек покрупнее царапнул палец, и на миг сквозь телесный оттенок проступила сиреневая полоска. Она практически моментально затянулась — очевидно, сработала собственная регенерация вкупе с нанопластинами.

— Опасный песок, ядовитые хтэрры, — пробормотала про себя, пытаясь подойти к проблеме с другой стороны.

Стоило глубоко погрузиться в мысли, как ушёл весь дискомфорт — жжение в ступнях, общее ощущение зноя. Так со мной всегда бывало, когда верх брал внутренний аналитик.