– Знаешь, Рин, это было незабываемо, – призналась, – честно говоря, думала, что сама с ума сойду, что нас сейчас всех добьют и оставят вот такими вот пускающими слюни овощами… Не самое приятное ощущение,  – усмехнулась.

Не умею я быть излишне откровенной, отучилась в этом мире  от искренности, от того, чтобы душу держать нараспашку и все вываливать на встречного-поперечного. Нет, не думаю, что подруга предаст меня. Да и секреты это невеликие, свои-то переживания Рин мне честно рассказывает. Но… просто лишнее это – и все.

 – Ох, Ки, – выдохнула девушка, беря меня за руку и крепко сжимая… больную ладонь, ашшш!

Я едва не отпрыгнула, еле-еле себя в руках удержала.

 – Пойдемте, может, вот парни уже зовут, – подошла к нам высокая светловолосая погодница со спокойным взглядом серых глаз.

 – Да-да, говорят, сегодня будут готовить какое-то новое блюдо, – оживлённо вклинилась лукавая синеглазая девушка, вторая подруга  Рины, – тетка Маири говорила дядьке Зарату, а тот шепнул маменьке, когда к нам заезжал! Обещает прямо этот, как его, фу-хо-ор? Фор-мор? Хрум-в-морд?

– Может, фурор? – Фыркнула, стараясь не рассмеяться. Эта девушка была из местных, и  её семейство водило знакомство с хозяевами маленького трактира «Толстолапый Жмыр».

– Точно, – покивала, кусая губы, хулиганка и скорчила рожицу, – он самый!

В таверну мы двинулись уже дружной компанией, уселись за стол, где собрались ещё несколько наших одногруппников. Скоро на столе появилось светлое пиво, жареные колбаски, желтые кусочки местной торфы – похожей по вкусу на обыкновенную хоть и очень аппетитную картошку, были вытащены из закромов парнями какие-то бутылочки – небольшие, но, как высказался кто-то:

 – Ядрено! Дядьку с ног валило! 

Веселье потекло рекой. Впервые за долгое время я ощутила себя на своем месте. Мне было легко и весело, ушли тревоги, забылся лорд Сейлир, даже рука притихла. Казалось бы – чего желать ещё? 

Громкий взрыв смеха заставил посмотреть на то, как взъерошенный Шарнил – один из наших одногруппников, отплясывает шустро под хохот посетителей что-то задорное вприсядку, все хлопают, орут «еще»! 

 – Ох, парень, уважил, – вытирает слезы от смеха со лба дородная тетушка Залина – жена трактирщика. 

Двое её сыновей, что работают здесь вышибалами, тоже довольно хмыкают. 

– Развлечения для черни, – раздраженный голос разрезает на миг воцарившуюся мирную тишину, – не видишь, Каршен, здесь неудачники и будущие клиенты  лечебницы для психов гуляют, – медленно тянет нотки знакомый парень во  франтоватом форменном камзоле, черным с алым. 

Знак боевиков. Даргал замер истуканом. Он смотрит прямо на меня – как специально искал! Смотрит – и взгляда оторвать не может. В нем читается что-то странное. Не брезгливость, не ненависть, которой обдал там, на лестнице у крыши, не презрение. И даже не желание. Тоска. Черная, безысходная, от которой хмель мигом выветривается. Что происходит?! 

 – Идем отсюда, Фиар, – отрезает холодно Каршен, пытаясь утянуть второго дружка за рукав. Сантро с ними почему-то нет – какие-то другие парни. Они, кажется, уже изрядно навеселе, и не против нарваться на драку. 

 – Эй, психи, говорят, ваших трое сегодня сгорело? Поминки собрали? Двух по домам отправили, а одного как бы не в  лечебницу! Скоро все там будете! – Не унимался кто-то. 

Вышибалы, надо сказать, не колебались. Даже аристократов не устрашились – сыновья тетушки уже через мгновение разрезали толпу, надвигаясь на боевиков. Да и какие  они боевики пока? Одно название! 

 – Что ты сказал?  – Лейорн.

Таким я старосту тоже видела впервые. Выпрямился, бледный как смерть, а глаза горят как-то нехорошо. Ух, как  бы ни разошелся, досточки и косточки, и отбивная из неудачливых гуляк нам лучше  не сделают!

 – Давай, повтори мне  это в лицо, Фиард да Шаргот, шавка Каршенов. Все знают, что твой отец – всего лишь очень удачливый убийца без чести и совести. И твой титул, и твое состояние чужой кровью куплены… Ты оскорбил моих товарищей, Фиар, – с явным удовольствием процедил Лейорн, – я тебя вызываю. Завтра. На рассвете. Согласно уложению Академии – без магии. Оружие – дага. 

 – Пош-шли вон, – дружно зашипели оба дракона, тоже вставая. 

От них повеяло такой жутью, что боевики вымелись быстрее, чем заблудший несчастный маленький котенок-пеструшка, выискивающий, что бы ещё содрать и выклянчить, успел сказать «муррр». 

Воцарившаяся тишина постепенно снова наполнялась звуками. Посетители, отмирая, стремились запить стресс. С улицы доносился цокот копыт, шум, гам. Выкрики разносчиц. Жизнь кипела – одним словом. 

Я прикрыла глаза, стараясь взять себя в руки. Ох уж мне эти «горячие южные парни». 

«Таки вы меня в гроб вгоните, мальчики, если не перестанете драться», – говорила своим внукам наша чудеснейшая соседка Софья Моисеевна, там, на далекой уже Земле – «но ежели вы вдруг забудете дать за ваших обидчиков сдачи, я-таки перестану пускать вас и вовсе на порог, больше бабушкиных пирогов не отведаете!» – Добавляла, воинственно размахивая половником.